Беломорканал: стройка на костях заключенных
227 километров водного пути, 19 шлюзов, 12 водоспусков, 51 дамба, 21 миллион кубометров вынутого грунта, 20 месяцев от начала строительства до окончания работ. Все это лишь сухие цифры, характеризующие одну из самых грандиозных строек Советского Союза, Беломорско-Балтийский канал. Но за ними скрываются тысячи безымянных строителей, многие из которых навсегда остались лежать на пустынных берегах и под толщей холодной воды. О них, а также о людях, вдохновивших и воспевших бесчеловечную стройку, и пойдет речь в сегодняшней статье.
От Петра I до Сталина
Дорога через труднопроходимые места русского Севера известна еще с XVI века: именно она соединяла далекий Соловецкий монастырь с Русским царством. Во времена войны со Швецией именно ее по велению Петра I реконструировали для переброски войск и грузов между Белым и Балтийским морем. Осудареву дорогу, как именовали ее в тот период, царь-реформатор планировал превратить в канал, однако при его жизни строительство так и не было начато, а на протяжении последующих двух веков несколько предложенных проектов так и не были реализованы. Сама же дорога оказалась заброшена.
К идее строительства канала вернулись лишь в 1930 году. Новое гидротехническое сооружение имело стратегический характер: в случае войны с Финляндией канал позволял перебрасывать тысячи тонн грузов из Балтийского в Белое, а затем и в Баренцево море и наоборот, что было не под силу железнодорожному транспорту.
Для производства работ 16 ноября 1931 года из состава Соловецкого лагеря особого назначения была выделена отдельная структура, получившая название Белбалтлаг. Численность заключенных на этот момент насчитывалась порядка 64 тысяч человек, и именно они, несмотря на отсутствие утвержденного проекта, приступили к строительству. Непосредственно строительством руководил Нафталий Френкель, один из вдохновителей системы ГУЛага.
Кто хочет быть каналоармейцем?
Кроме стратегических задач перед управлением ГУЛага и ОГПУ встала и идеологическая задача: процесс строительства для прессы должен был предстать не просто использованием подневольного труда, а перековкой уголовных и контрреволюционных элементов при помощи коллективной деятельности. Именно поэтому заключенные получили наименование каналоармейцы (что должно было говорить о важности их работы, схожей с обороной страны красноармейцами), а всю их работу сопровождали различные культурно-просветительские мероприятия: в лагерных бараках выпускались стенгазеты, ставились театральные постановки, что поощрялось руководством.
Но красочные статьи в газетах и вдохновляющие плакаты не могли сгладить самый важный момент – тяжелый труд. Работа по возведению канала в условиях Севера по большей части осуществлялась вручную с применением примитивных инструментов (лопаты, кирки, ломы, тачки) и подручных строительных материалов (камень, древесина, местный грунт из выемок). Практически все участки (порядка 37 км), где отсутствовали местные водотоки, прорывались руками каналоармейцев, численность которых в отдельные месяцы превышала 100 тысяч человек.
За ударный труд наиболее отличившиеся каналоармейцы вознаграждались: им были положены улучшенные пайки, а также гарантировалась амнистия и сокращение срока заключения. Однако основная масса, в первую очередь политические заключенные, довольствовались скудной пищей, состоящей из дешевой баланды и хлеба.
Стройку сопровождала массовая гибель заключенных. Только по официальным данным за 20 месяцев работы на канале погибло свыше 11 тысяч человек, точное количество вряд ли удастся установить, поскольку умершие от изнуряющего труда зарывались невдалеке от объекта в безымянных могилах. Период строительства, совпавший с голодом в СССР, отмечен наибольшем числом жертв среди каналоармейцев, однако этот факт не повлиял на возведение канала, не останавливавшееся ни на день.
Награды для «героев»
Строительство канала было завершено 20 июня 1933 года, после чего он получил имя Иосифа Сталина. Уже в июле для приемки на объект прибыл лично вождь в сопровождении Климента Ворошилова и Сергея Кирова, однако они остались не удовлетворены: канал показался им мелким и узким.
Но, несмотря на разочарование заказчиков, 2 августа 1933 года состоялось официальное открытие, а с 4 августа началась амнистия. Свободу обрели сразу 12484 заключенных, а почти 60 тысячам были сокращены сроки. Награды были осыпаны организаторы стройки, среди которых непосредственный руководитель Нафталий Френкель, заместитель начальника Беломорстроя Яков Раппопорт, начальник Белбалтлага Семен Фирин и заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода. Все они получили ордена Ленина.
Строительство и открытие канала было широко освещено известнейшими советскими писателями, художниками и журналистами. Максим Горький, Алексей Толстой, Валентин Катаев наперебой писали о торжестве социалистической системы перевоспитания заключенных, ударном труде каналоармейцев и перековке вчерашних преступников. В 1934 году была выпущена коллективная монография «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина», которая в восторженных тонах освещала историю строительства крупного сооружения.
Беломорканал продолжает использоваться и сейчас. После ущерба, нанесенного в годы Великой Отечественной войны, он несколько раз подвергался реконструкции и оставался важной водной артерией, однако после развала СССР его значение постепенно снижается, и сейчас его грузооборот остается крайне низким, а многотысячные жертв отмечены несколькими памятниками, возведенными на берегах.
В дальнейшем идеологи и руководители строительства имели разную судьбу: если Френкель и Раппопорт получили генеральские чины и прожили долгую жизнь, то Фирин, Ягода, Берман и прочие «герои» стройки оказались репрессированы и расстреляны. Сам же канал в 1961 в ходе борьбы с культом личности Сталина был лишен имени вождя.
Беломорканал: стройка века и его трагедия
Константин Гнетнев: «Настало время говорить об истории ББК серьёзно, без лозунгов, истерик и политиканства».
Карельский писатель, журналист и публицист Константин Васильевич Гнетнев хорошо известен в республике. Несколько его книг посвящены истории Беломорско-Балтийского канала. Интерес этот не случаен: он вырос на берегу канала, на 17-м шлюзе, куда его привезли раскулаченные родители в месячном возрасте. Книга «Беломорканал: времена и судьбы» вошла в шорт-лист Литературной Бунинской премии.
Наша беседа с Константином Гнетневым состоялась после завершения международной научной конференции в Национальном музее РК, посвященной ББК. Константин Васильевич выступил с сообщением «О некоторых особенностях кадровой политики на ББК в 30-50-е годы ХХ века».
– Всем известно, что на строительстве Беломорско-Балтийского канала работали заключенные. Но вот я обратила внимание на факт, который прозвучал в вашем выступлении: да, ББК – это первая советская каторга. Однако искусственную судоходную трассу следует признать также и памятником российским конструкторам, инженерам и рабочим, которые спроектировали и всего за 20 месяцев прорубили её в скалах и в каменистой северной земле. Причем многие сооружения выполнены с таким высоким качеством, что служат людям до сих пор.
–Это действительно так, и десятки тысяч заключенных, свезенных со всего Советского Союза, трудились с огромным энтузиазмом.
– Там что, проводили сеансы массового гипноза?
– Конечно, нет. Для меня ББК – это еще и пример хорошо организованного труда большого числа людей. Это блестящее воплощение особой технологии, которую мы называем PR. Это особая система работы с людьми, направленная не только на формирование внешней среды, но и такой атмосферы внутри коллектива, которая позволяла добиться высокопроизводительного и качественного труда. Этому было подчинено всё на строительстве.
– На выставке в Национальном музее увидела интересную фотографию: на ней изображена символическая могила филонов – рабочих, которые выполняют план на 20-40 процентов. Названы их фамилии.
На строительстве канала работал мощнейший пропагандистский аппарат. Соревнование шло без дураков. И подавляющее количество работников верили, что они действительно работают на стройке века, что после завершения строительства у них будет другая жизнь.
По условиям соревнования в Беломорстрое бригады-победительницы вообще работали под музыку духового оркестра. Художники писали портреты передовых рабочих, в течение рабочего дня членам передовой бригады привозили горячие пирожки…
Конечно, не всех можно было мобилизовать похвалой в стенгазетах, куплетами агитбригад и пирожками. Специалисты, интеллигенты, учёные, представители интеллектуальной элиты, которых на ББК было немало, относились к такого рода методам перековки крайне скептически и даже насмешливо. Но так ведь они и в котлованах не работали и тачек «по дощечкам» не катали.
Инженерно-технические работники находились в ином положении, чем рабочие: они жили свободно, к ним приезжали родственники. Хотя они тоже были заключенными.
– Но на фоне этих фактов – существования театров, оркестров – особенно чудовищна массовая гибель тысяч людей от непосильного труда, антисанитарии, плохого питания – дневной рацион 500 граммов хлеба и баланда из морских водорослей, издевательств, расстрелов без суда и следствия…
– Да, и это тоже ББК. Мы говорили о передовиках. А если человек был слаб и даже норму выполнить не мог? Ему снижали пайку, он недоедал и на следующий день уж точно не имел силы, чтобы выбиться в передовики… Если не было блата, верных товарищей в среде лагерных «придурков», то есть при столовой, штабе или санчасти, такие очень быстро заканчивали жизнь в лагерной больничке и на кладбище. Такие кладбища есть неподалёку от гидроузлов. С ББК, а точнее с Соловков, в нашей стране берет начало путь который привёл на территорию, что мы называем теперь «архипелагом ГУЛАГ».
Он попал туда в «золотое» время острова. До появления Френкеля Соловки были обычным местом заключения. Здесь выпускали журнал и газету, проводили сельскохозяйственные опыты, собирали коллекции для местного музея, ставили спектакли в собственном театре, занимались спортом. Священники и епископы служили в церкви, а спортсмены играли в футбол и бегали на лыжах.
Френкель постоянно совершенствовал себя как личность. У него была великолепная память, он не пользовался записными книжками, не вел дневников и записей, хорошо помнил любого человека, с которым сталкивался хотя бы раз. Не пил, не курил, ел мало и очень простую пищу, терпеть не мог собраний, считая их пустой болтовней. Для него сутки не делились на день и ночь. В течение 24 часов он научился засыпать три-четыре раза, но спал при этом не более двух часов. Не знал ничего кроме работы, порой был жесток и беспощаден.
– Неужели за все время не было акций протеста? Все безмолвно принимали и сносили несправедливость?
– Было множество побегов, случались акции протеста. Но бунтовали, как правило, на отдалённых лагпунктах и по бытовым причинам, к примеру, не привезли вовремя хлеб. Разумеется, руководство лагеря жестко наказывало зачинщиков, на ББК был свой суд – выездная сессия Верховного суда Карелии и свой прокурор, но больше тех, чьи действия вызывали недовольство: они ведь тоже были заключёнными. На ББК, несмотря на то что это лагерь, не существовало ни колючей проволоки под током, ни высоких заборов. 221 километр трассы контролировали всего 36 чекистов. Охранники тоже были заключенными.
– Как относилось местное население к каналоармейцам?
– Сочувствовали, жалели. Но открыто проявлять свои чувства боялись, чекисты вели работу и среди местного населения. В свою очередь руководство лагеря следило, чтобы местное население не обижали.
В архиве есть такой приказ начальника лагеря. Боец из лагерного патруля зашёл в крестьянский дом в какой-то деревне и забрал у хозяина носки домашней вязки. Крестьянин пожаловался, и охранника арестовали.
– На конференции прозвучал вопрос: куда подевалась после завершения строительства огромная масса людей?
– Сохранились ли воспоминания участников строительства, изданы ли они отдельной книгой?
– Такой книги нет, да и как таковых воспоминаний немного, их приходится выискивать по самым различным источникам и архивам. Раньше арестами и сидением в зоне не хвастались. Страх засел у бывших каналоармейцев на генетическом уровне. Отбывание наказания на ББК оставалось клеймом на всю жизнь. В 1937-1938 годах расстреливали просто за то, что когда-то побывал на ББК. Органы «подметали» бывших заключенных и позже, в 1941-м, в начале 50-х.
– На конференции прозвучало предложение о создания в Карелии музея Беломорско-Балтийского канала, сыгравшего значительную роль в истории нашей республики. Хотя канал был государством в государстве. Руководство республики даже не бывало на строительстве. Мемориал у нас есть – в Сандармохе, его называют памятником жертвам ББК.
– С Сандармохом не всё так просто. Как известно, массовые расстрелы там приходятся на 1937-1938-й годы, но ведь строительство канала завершилось четырьмя годами ранее, в 1933-м. Конечно, часть умерших и расстрелянных строителей ББК похоронена там – Повенец был административным центром лагерного строительства, но расстрельные места есть практически у любого более-менее крупного населенного пункта Карелии. Так что именовать Сандармох трагическим памятником жертвам одного только ББК, по моему мнению, большая натяжка.
Я очень надеюсь, что когда-нибудь появится серьёзная монография по истории сооружения Беломорско-Балтийского канала, что найдутся молодые ученые, взявшиеся за такой тяжкий труд. Документов множество, часть их хранится в архивах и музеях Карелии, Москвы и в других регионах, они ждут серьезных исследователей, свободных от любой конъюнктуры.
История строительства ББК грандиозна, трагична и очень поучительна. И настало время говорить о ней серьёзно, без лозунгов, истерик и политиканства.
Автор: Валентина Чаженгина
Большое спасибо, что дочитали до конца. Будем вам очень признательны, если вы поставите лайк этой публикации и поделитесь ею в своих соцсетях (нажав на логотип соцсетей справа), чтобы и другие люди могли увидеть этот материал.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
История
Al Arabiya (ОАЭ): канал Сталина. Проект, закончившийся провалом и гибелью 30 тысяч человек
В прошлом веке советский лидер Иосиф Сталин решил воскресить исторический проект, долгое время вдохновлявший многих русских царей.
По мнению ряда историков, целая плеяда лидеров российского государства, включая Петра I желала создать морской канал, соединяющий Белое и Балтийское моря. В XIX веке власти неоднократно разрабатывали проект этого канала через Онежское озеро, но он так и не был реализован. В 1909 году Русское техническое общество повторно представило идею проекта морского канала, а после начала Первой мировой войны желание начать строительство выразил российский флот, указывая на его стратегическое значение для регионе.
Сталин и канал
В начале 30-х годов прошлого века власти снова заговорили о строительстве канала, соединяющего Белое море с Балтийским. Члены Коммунистической партии считали возможным превратить его в важную экономическую артерию для государства, где были бы сосредоточены электростанции и железные дороги для перевозки грузов, особенно древесины, сырья и промышленных товаров.
По мнению советских специалистов, глубина этого морского канала должна была составлять около 5,5 метров, чтобы облегчить движение крупных торговых судов и военных кораблей. Некоторые оценивали потенциальную стоимость гигантского проекта в 350 миллионов рублей.
Кроме того, данный проект понравился Сталину. Он планировал построить канал в пропагандистских целях в попытке подчеркнуть статус Советского Союза в мире и продемонстрировать всем способность государства реализовывать проекты большого масштаба перед лицом таких великих держав, как Франция, Великобритания и Соединенные Штаты Америки.
С другой стороны, в начале 1930-х годов Советский Союз действовал в рамках пятилетнего плана, запущенного Сталиным с 1928 года для увеличения производства и преобразования страны в индустриальную державу. Надеясь завершить пятилетний план успешной реализацией большого объекта, который мог бы повысить статус советского государства в мире, Сталин призвал к ускоренному строительству морского канала.
125 тысяч заключенных
Для реализации этого проекта Советский Союз привлек более 125 тысяч заключенных из исправительно-трудовых лагерей, известных как ГУЛАГ. Большинство заключенных были инженерами, профессорами, врачами, священнослужителями и крестьянами, которые отказались интегрироваться в советское общество.
Из-за витавших вокруг них сомнений относительно их идеологических предпочтений и взглядов, все эти люди были арестованы сотрудниками Народного комиссариата внутренних дел и переведены в исправительно-трудовые лагеря в отдаленных регионах страны, где были вынуждены работать в тяжелых условиях в течение многих лет.
40 градусов ниже нуля
Работы по строительству морского канала начались в 1931 году. Заключенные работали в невыносимых условиях без специальной техники, имея в своем распоряжении лишь самые простые инструменты и приспособления — кирки и небольшие тачки.
Работники страдали от холода и голода. Порой в зимний период им приходилось работать, когда температура опускалась до 40 градусов ниже нуля. Они скудно питались, и потому весной многие заключенные заболевали болезнью бери-бери (болезнь, возникающая вследствие недостатка тиамина — прим. ред.). Также в ходе работ имело место множество несчастных случаев в результате обрушений и падений, так что большое число строителей было погребено под обломками.
Пропаганда и неудачный проект
Канал, соединяющий Белое море с Балтийским, был открыт 2 августа 1933 года. Сталин присутствовал на церемонии открытия объекта, получившего название «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина».
Контекст
El Mundo: Сталин поздравляет Гитлера
The Telegraph: каково это было — охранять Сталина?
Судьба «завещания» Ленина: как он требовал политически уничтожить Сталина (ABC)
ABC: раскрыт секрет болезни Сталина
Однако на самом деле результаты были неутешительными. Надеясь, что канал будет построен со скоростью и в сроки, установленные Сталиным, объект протяженностью более 200 километров, оказался недостаточно глубоким — его глубина составляла всего 3,5 метра.
По этой причине он был удобным лишь для малых и средних судов и непроходимым для большинства более крупных кораблей. К тому же из-за замерзания воды канал был закрыт в течение нескольких месяцев каждый год.
Все это привело к снижению экономической значимости Беломорканала, строительство которого было обеспечено в основном благодаря труду заключенных. Всего в течение 20 месяцев работ от холода, голода и болезней умерли не менее 30 тысяч заключенных.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.