Сейчас расскажу, как меня мама в баню водила.
Было это на заре моего детства. С тех пор я больше в баню не хожу. Только не думайте, что так и хожу немытая с тех пор – для омовений моего подрастающего организма использовали тазы и корыта. Сначала это было маленькое корытце-ванночка с высокой спинкой, а потом – приличных размеров такое оцинкованное корыто, в нем еще после меня бабушка белье стирала, потом – ванна и душевая кабина, но это уже неинтересно…
Я лучше про баню…
Взяла меня мама в городскую баню не столько для помывки, сколько потому, что ребенка оставить не с кем было. Мама взяла меня, а я – свою красную пластмассовую рыбку Наташу, без которой не проходило ни одно купание. Пришли мы с рыбкой в баню, там в раздевалке разделись и голенькие пошли в парную. Мама нас коленкой под зад подталкивает, а в руках у нее куча тазиков – их почему-то шайками зовут (но я этого слова боялась по малолетству, да и сейчас боюсь, если честно).
В парной был пар и рядами стояли широкие скамьи. Мы на троих выбрали себе целую скамью, расставили тазики – чтобы для горячей воды, для холодной и один для рыбки Наташи, потом мама пошла наливать в тазики воду, а мы с Наташей сторожили. А потом мы упали в обморок.
Добрые тетеньки побрызгали на меня водичкой, и я увидела, как ко мне бежит, оскальзываясь на мокром полу и расплескивая вокруг кипяток из тазика, мама, и мне стало очень хорошо.
Помывка продолжилась. Мама налила воды во все наши тазики, я бултыхала свою Наташу и пела при этом на мотив «То береза, то рябина…» песню собственного сочинения: «Рыбка плавает в водичке, у нее вокруг реснички». Намыленная мама в это время, стараясь не отвлечь ребенка от творческого процесса, осторожно намыливала раму нас. Тут к нам подошла какая-то тетенька и сказала: а ну-ка нечего тут. Тетеньке хотелось рыбкиного тазика. Не успела она толком изложить свою просьбу, как у меня опять потемнело в глазах и я стала оседать на каменный пол.
У мыльной мамы никак не получалось поднять с пола намыленного ребенка, она очень нервничала и так закричала на тетеньку, что та растворилась в клубах пара, а я пришла себя. Меня сполоснули и наконец-то подняли с пола. Мама, вся в мыле, потащила меня в прохладную раздевалку, там мне стало настолько хорошо, что я вспомнила про Наташу и зарыдала. Мама тоже сразу зарыдала и стала говорить: ну что с тобой, солнышко мое. А я сказала: пошли в баню, хочу в баню. Мама посмотрела на меня круглыми глазами, молча взяла за руку и повела в парную. В парной-то я и открыла ей страшную весть о том, что мы потеряли Наташу.
Взмыленная мама долго ползала под лавками, пытаясь найти рыбку, а я легла животом на скамейку, самозабвенно рыдала и причитала: «Наташа, Наташу потеряли…» Некоторые тетеньки, проникшись трагизмом ситуации, помогали маме, другие пытались успокоить меня, третьи, не поняв сути дела, кричали: караул, девушку обварили… – в общем, было весело.
Наташу нашли, ополоснули кипятком и вручили мне. Измученная мама яростно и с невероятной скоростью терла себя мочалкой, я с упоением бултыхала свою рыбку в тазике и распевала на всю баню: «Рыбка плавает в водичке, у нее вокруг реснички».
Потом нас с Наташей еще помыли, потом хорошенько высушили полотенцем и одели.
Когда мы вышли, над баней уже нависли густые синие сумерки. Вдоль улицы горели фонари, под ними белели сугробы. Скрипел снег под валенками, шубка сковывала движения, а телу было легко, как летом. Мы шли домой из бани, я несла авоську со мочалками и Наташей и думала: баня – очень интересное место, теперь всегда буду проситься в баню.
СОВМЕСТНОЕ МЫТЬЕ В БАНЕ НА РУСИ: ИСТОРИЯ БЕЗ СТЕСНЕНИЯ
Это утверждение не совсем верно. Например, в банях, которые были у крестьян в деревнях, могли посещать и мужчины и женщины, но только родственники. Попасть туда с незнакомыми людьми было нельзя, так как бани в основном строились для себя, были в каждом дворе, поэтому и мыться в них могли целой семьей.
Совсем по – другому обстояла ситуация в городах, где мылись все вместе, что особенно странным явлением было для иностранцев, которые посещали Россию. Закон о том, чтобы строить отдельно женские и отдельно мужские бани выдала Екатерина II. В деревнях бани топились в основном по субботам, а также большим праздникам.
Первыми шли мыться мужчины и дети, а затем женщины. Мыться на полный желудок считалось недопустимым, так как это могло привести к появлению лишнего веса. Глава семьи подготавливал березовый веник (замачивал в горячей воде), прыскал водой на камни, крутил им над горячими камнями, пока веник не начинал истончать аромат и пар. Когда листья становились мягкими, и не липли к телу, начинали париться и мыться.
Что касается городов, то там строили общественные бани, первые из которых возводили по приказу царя Алексея Михайловича. Бани представляли собой одноэтажные постройки возле реки, которые состояли из таких помещений: мыльня, раздевальные, парные. Было принято в таких банях париться вместе (мужчины, женщины и дети).
Этот факт очень удивлял иностранцев, которые даже приезжали, чтобы увидеть такое зрелище. По словам путешественников: «там ходят женщины разного возраста, не стыдясь, да еще и шутят над своей нескромностью». Удивительным для зарубежных гостей было и то, как распаренные женщины и мужчины выбегали, в чем мать родила на улицу, и окунались в ледяную воду реки.
Просуществовали такие бани примерно одно столетие: так уже в 1743 году мужчинам и женщинам стало запрещено париться вместе. Но существовал этот запрет только на бумаге, а окончательный раздел бань случился тогда, когда стали возводить парные с разными отделениями для женщин и мужчин.