Известные люди о русской бане
Большинство русских мыслителей, среди которых немало писателей, поэтов, государственных деятелей, политиков и полководцев очень любили русскую баню. Неизгладимое впечатление русская баня произвела также и на многочисленных иностранцев, побывавших на Руси. Сайт «Ру сская вер а» публикует наиболее яркие и запоминающиеся высказывания о русской бане.
Историк Иван Егорович Забелин (1820-1908):
« Летописец Нестор писал, что русские любили париться в банях, относя это ко временам Апостольским ».
« Несомненно, что Ибн–Даст слышал о наших северных банях, о которых, по летописному преданию, рассказывал в Риме еще св. апостол Андрей, обошедший вокруг Европейский материк известным Варяжским путем по востоку и по западу ».
Полководец Александр Васильевич Суворов (1730-1800):
« Портки последние продай, но после бани выпей ».
« На минеральные воды посылай здоровых богачей, прихрамывающих игроков, интриганов и всякую сволочь. Там пусть и купаются в грязи. А я истинно болен. И мне нужна — молитва, деревенская изба, баня, каша и квас ».
Писатель Александр Трифонович Твардовский (1910-1971):
« В жизни, мирной или бранной,
У любого рубежа,
Благодарны ласке банной
Наше тело и душа ».
Российский поэт-сатирик Павел Васильевич Шумахер (1817-1891):
Писатель и журналист В. А. Гиляровский (1855-1935) в своей знаменитой книге «Москва и москвичи»:
« Москва без бань не Москва. Единственное место, которого ни один москвич не миновал — это баня. Причем все они имели постоянное население, свое собственное, сознававшее себя настоящими москвичами ».
В роскошных Сандуновских банях, отмечает исследователь, перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне блистательной Зинаиды Волконской и в престижном Английском клубе. Ведя рассказ о банях, писатель приводит слова старого актера Ивана Григоровского: « И Пушкина видел. любил жарко париться ».
В. А. Гиляровский так описывает процедуру пребывания Пушкина в бане: « Поэт, молодой, сильный, крепкий, «выпарившись на полке ветвями молодых берез», бросался в ванну со льдом, а потом опять на полок, где снова «прозрачный пар над ним клубится», а там «в одежде неги» отдыхает в богатой «раздевалке», отделанной строителем екатерининских дворцов, где «брызжут хладные фонтаны» и «разостлан роскошный ковер. ».
« Единственное место, которое ни один москвич не миновал, — это БАНЯ ». « Москва без бань — не Москва ».
« Бани в Москве, как правило, строились у реки, чтобы быстро окунуться в воду, а потом вернуться в жаркую парилку. Зимой же для этого специально делали проруби ».
Русский писатель и историк Николай Михайлович Карамзин (1766-1826):
« Дмитрий Самозванец никогда не ходил в баню: жители московские заключили из этого, что он не русский ».
« Слово баня и в нашем новом Завете употребляется в смысле крещения ».
Оперный певец Павел Иванович Шаляпин (1873-1938):
« Любил я с отцом ходить в баню. Там мылись и парились мы часами; до устали, до изнеможения. А потом, когда ушел я из дому, помню: в какой бы город я ни приезжал, первым долгом, если хоть один пятак был у меня в кармане, шел я в баню и там без конца мылся, намыливался, обливался, парился, шпарился — и опять все сначала ».
« Милая наша Москва! Несравненная. Наше хорошее ни с чем сравнить нельзя. Утомительно, тяжко, и чувствую себя как бы на каторжных работах. О веселых днях не приходится думать, единственное развлечение — турецкая баня, конечно, не наша родная. Я особенно отчетливо вспоминаю, как мылись в Сандунах и как ели стерляжью уху, помнишь? »
« Искреннее желание мое простирается только до показания превосходства Бань Российских перед бывшими издревле у греков и римлян и пред находящимися ныне во употреблении у турков, как для сохранения здоровья, так и для излечения многих болезней ».
« Всяк ясно видит, сколь бы счастливо было общество, если б имело нетрудный безвредный и столь действительный способ, чтоб оным могло не токмо сохранить здоровье, но и исцелять или укрощать болезни, которые так часто случаются. Я, с моей стороны, только одну российскую баню, приготовленную надлежащим образом, почитаю способною к принесению человеку столь великого блага. »
Историк Леонид Васильевич Милов (1929-2007):
« Старательная крестьянская женка детей своих каждую неделю мыла раза по два и по три, белье каждую неделю на них переменяла, а подушки и перины часть проветривала на воздухе, выколачивала. Для всей семьи обязательна была еженедельная баня ».
Профессор кафедры лечебной физкультуры и реабилитации Анатолий Андреевич Бирюков (1930):
Камер-юнкер Фридрих Берхольц (начало XVIII) в своих записках о России пишет:
« Здесь почти при каждом доме есть баня, потому что большая часть русских прибегает к ней, по крайней мере, раз, если не два, в неделю. »
Писатель Алексей Николаевич Толстой (1882-1945):
« Без Петербурга да без бани нам как телу без души ».
Французский писатель и путешественник Теофиль Готье (1811-1872) в своей книге « Путешествие по России », говоря о русской бане, отмечал, что « под своей рубахой русский мужик чист телом ».
Курляндский торговец Яков Рейтенфельс (XVII в.), живший в Москве в 1670-1673 годах, отмечает в записках о России:
« Русские считают невозможным заключить дружбу, не пригласив в баню и не откушав затем за одним столом ».
Немецкий путешественник Айраман (XVIII в.) пишет:
« О банях московитов или их привычках мыться я хочу вкратце вспомнить, потому что у нас неизвестно. В общем, ни в одной стране не найдешь, чтобы так ценили мытье, как в этой Москве. Женщины находят в этом высшее свое удовольствие ».
Солдатская диета Суворова
Великий полководец был всегда слегка недужен желудком
Александр Васильевич Суворов был известен своим спартанским образом жизни, к которому приучал себя с детства. Это весьма пригодилось ему в его военных походах. Не следует думать, что фельдмаршал не любил вкусно покушать. Наоборот, он соблюдал даже некоторую изысканность в еде и питье. Это было связано с тем, что ел он мало, и не из принципа, а по необходимости.
Трапезы
Обеды Суворов устраивал всегда очень рано – тогда, когда другие завтракали – потому что вставал ещё затемно. К обеду приглашались генералы и офицеры штаба, командиры подчинённых соединений, разные почётные гости.
Обед у Суворова состоял из семи перемен блюд, что считалось скромным в те времена. Кушанья предназначались, главным образом, для гостей. Сам Суворов съедал всегда первое блюдо – щи в скоромный день, уху в постный, и не каждый день – какое-нибудь жаркое на второе.
При Суворове всегда стоял его камердинер Прошка, которому было настрого велено следить, чтобы хозяин не переел. Если Суворов увлекался вкусным кушаньем, а Прошка вовремя не отнимал тарелку, то полководцу потом могло стать плохо, и он взыскивал с Прошки: зачем дал мне переесть? Так сообщает сержант Сергеев, шестнадцать лет безотлучно прослуживший при Суворове. Из его записок и взяты приведённые тут сведения.
Суворов так был вынужден заботиться о своём желудке, что даже в гости возил своего личного повара, который и готовил ему щадящие кушанья.
При этом у Суворова была и любимая еда, которой он увлекался сезонно. Скажем, на масленицу ему нравилось есть гречневые блины. Опять-таки, предпочтение, вероятно, было продиктовано не только вкусом, но и пользой для здоровья. Суворов строго соблюдал церковные посты: в первую неделю Великого поста ел грибные кушанья, рыбные – во всякие прочие, в Страстную седмицу обходился одним чаем даже без хлеба или сухарей.
Чаю Суворов пил много. Просыпаясь в час пополуночи и умывшись, он велел подать ему три чашки крепкого чая, которые в скоромные дни выпивал со сливками.
Знаменитое выражение Суворова – «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу» – имело полное соответствие в его жизни. Во весь день у него была только одна полноценная трапеза – обед, приходившийся на утро. Конечно, это не исключает, что он мог в течение дня и перекусить что-нибудь, а особенно – выпить чаю, сливок или молока. Вечером Суворову обычно приносили нарезанный тонкими ломтиками лимон, густо обсыпанный сахаром, или несколько ложек варенья. Полководец съедал такой десерт, запивая сладким вином типа малаги. Это, естественно, не считалось за ужин.
Вкусы в питье
Сильно ошибутся те, кто сочтёт, что Суворов был трезвенником. Правда, на фоне пьяного 18 века великий русский полководец действительно был весьма воздержанным человеком. Во время обеда он пил очень умеренно, главным образом малагу или венгерское (очевидно, полусладкое токайское), в торжественные дни – шампанское вино.
Через некоторое время после обеда у Суворова был своеобразный «полдник». Он выпивал стакан английского пива с сахаром и натёртой лимонной коркой и ложился чуток соснуть.
Пристрастия к крепким напиткам у полководца не было никакого, но перед обедом он выпивал рюмку сладкой тминной водки, закусив редькой. Вообще, водку Суворов рассматривал, скорее, в виде лекарства, употребляя её сам и рекомендуя другим в аптечных дозах. Так, когда у него было особенно нехорошо с желудком, он принимал рюмку обычной горькой водки, смешанной с толчёным перцем. Такую перцовку он считал хорошим средством от инфлюэнцы (как тогда называли любое ОРВИ) и всегда говорил офицерам, которые, занедужив, просились в госпиталь: «В богадельню эту не ходи! Доктора тебя уморят. На первый день тебе постель и кушанье хорошее, а на третий день – гроб. Лучше выпей чарочку курного вина с перчиком, побегай, попрыгай – и здоров будешь!»