Суда снабжения «Северного потока — 2» вышли на трассу газопровода
Суда снабжения «Северного потока — 2» вышли на трассу газопровода в немецкой экономической зоне Балтийского моря, где находится недостроенный участок.
По данным навигационного портала Vesselfinder, суда снабжения «Умка» и «Артемис оффшор» покинули рейд немецкого порта Мукран и встали сегодня утром в экономической зоне Германии в Балтийском море — у начала недостроенного участка «Северного потока — 2». Суда принадлежат Морспасслужбе. По автоматической идентификационной системе (АИС) они указывают, что местом назначения является морской участок.
Иллюстрация: vesselfinder.com. 
Иллюстрация: vesselfinder.com. 
Ранее «Умка» уже участвовал в строительстве «Северного потока — 2», а в октябре обеспечивал испытания модернизированного и дооснащенного трубоукладчика «Академик Черский» у Куршской косы в районе Калининграда.
Второе судно, которое участвовало в испытаниях, «Финвал», по-прежнему находится в Мукране, где пришвартовано к трубоукладчику «Академик Черский».
Иллюстрация: vesselfinder.com. 
Иллюстрация: vesselfinder.com.
Флот российских судов, возможно, готовится к началу непосредственной трубоукладки уже в ноябре и будет состоять уже из пяти судов. Количество судов снабжения в несколько единиц можно объяснить тем, что одни из них будут обеспечивать якорезаводку для «Академика Черского». Систему якорного позиционирования установили на судне с мая, так как этого требуют немецкие власти при работе на мелководье их сектора Балтийского моря. Остальные обеспечат доставку труб на маршрут строительства и дежурство рядом с трубоукладчиком. Кроме того, при строительстве необходим мониторинг укладки газопровода, который обеспечивает судно с подводным аппаратом, идущее вслед за трубоукладчиком. Эти работы ранее выполняла в том числе Морспасслужба.
Для завершения «Северного потока — 2» осталось достроить около 160 километров газопровода — в датских и немецких водах.
В прошлом году США ввели санкции против владельцев трубоукладчиков, которые предоставят свои суда под проект, и его покинул флот швейцарской Allseas. «Газпром» в свою очередь начал собирать флот российских судов, на что США ответили угрозами новых санкций, которые хотят принять в оборонном бюджете страны на следующий год в ноябре—декабре. При этом Госдепартамент США уже ввел дополнительные санкции к компаниям, которые дооснащают и модернизируют трубоукладчики для «Северного потока — 2». На «Академике Черском», правда, работы, по сути, уже завершены.
Наступление СПГ повлияет на планы «Газпрома»?
В прошлом году «Газпром» планировал завершить три экспортных проекта – «Турецкий поток», «Северный поток-2» и «Сила Сибири». Формально завершены два из них. «Северный поток-2» был остановлен санкциями США на последней стадии работ, когда оставалось уложить на дно моря еще 160 км труб.
«Турецкий поток» сдан, сейчас прокладывается его южно-европейское продолжение через Болгарию и Сербию. Но это лишь одна нитка в Южную Европу против прежнего проекта «Южный поток», в котором должно было быть четыре. Вторая нитка «Турецкого потока» – собственно для Турции, которая снизила закупки российского газа в пользу дешевого СПГ. А «Газпрому» даже пришлось разобрать часть трубопровода, который должен был питать «Южный поток». Затраты на укладку, затраты на разборку – кто их считал. «Сила Сибири» должна поставлять в Китай 38 млрд куб. м природного газа в год с восточносибирских газовых месторождений. Но пока поставляет лишь 5 млрд куб. м в год, поскольку для доведения газа до товарного состояния нужно еще построить Амурский газоперерабатывающий завод. А теперь выясняется, что ресурсов Чаяндинского и Ковыктинского месторождений может для него и не хватить.
Завершение трех больших проектов давало надежду, что компания снизит, наконец, капитальные затраты, перестанет кормить подрядчиков, сократит долговую нагрузку и сосредоточится на своей эффективности – это важно в условиях растущей конкуренции и низких цен на традиционных для «Газпрома» рынках. Но не таков наш «Газпром». Едва начался год – и новые планы. Ходили разговоры чуть ли не о строительстве при участии «Газпрома» газопровода из Ирана в Индию, но обошлось. Начинается другой проект – «Сила Сибири-2» в Китай, но уже через Монголию и с западносибирских газовых провинций. И с перемычкой до первой «Силы Сибири», что позволит соединить их в единую систему, гарантировать наполнение и при необходимости даст возможность перебрасывать газ с европейского экспортного направления. А еще – «Северный поток-2», который нужно достроить до конца года, несмотря ни на что. Ни на затраты, ни на риски новых санкций, ни на падение спроса и цен, ни на избыточность уже имеющихся мощностей, ни на то, что «Северный поток-2» можно будет использовать только на половину его мощности из-за ограничений, накладываемых Газовой директивой ЕС. В конце концов, это уже стало делом принципа.
Строительство «Газпромом» новых магистральных газопроводов с их избыточной экспортной мощностью можно было бы считать инвестициями на будущее в расчете на растущий спрос. Если бы не одно большое «но». Газопроводы – проекты с длительным инвестиционным циклом, а газовые рынки меняются. С ростом числа проектов СПГ рынки меняются стремительно и принципиально.
Стратегия построить за свой счет дорогой газопровод, чтобы доминировать на рынке, больше не работает. Диктовать цену, а при случае и политику, больше не получается. С Европой не получается, с Китаем – и не мечтайте. Даже с Украиной это уже не получилось. И даже Беларусь сломалась на газовом вопросе. Никто больше не хочет зависеть от пусть гарантирующего, но монопольного поставщика, если без этого можно обойтись. А с ростом рынка СПГ становится возможно обойтись без этого.
Энергетическая безопасность. Все сейчас озабочены ею. А как обеспечить диверсификацию источников газа? Сколько магистральных трубопроводов нужно для этого проложить из разных стран? Кто, кроме «Газпрома», готов вкладывать в это большие ресурсы? Это дорого, избыточно и неэффективно. Теперь гораздо проще позволить на ближайшем побережье установить 3-4 терминала по приему СПГ с танкеров и для его регазификации, с подключением к распределительным сетям страны. Терминалы могут принимать газ от десятков трейдеров, которые поставляют газ от десятка производителей СПГ. Это – принципиально иная система. Это идеальная система, это – рынок, конкуренция.
При этом СПГ потенциально даже еще более рыночный товар, чем нефть. В мире десятки сортов нефти, каждое месторождение дает свой состав. НПЗ настроены нам переработку ограниченного количества сортов, и перейти с URALS на сланцевую нефть невозможно. Или по крайней мере затруднительно и затратно. Газ же приводится в товарное состояние, и свойства СПГ из разных партий малоотличимы. Поставки взаимозаменяемы, и могут использоваться одинаково.
И это мы пока говорим об оптовых поставках. В перспективе ожидается бурное развитие трансмодальных контейнерных перевозок СПГ – по морю, по железной дороге, автомобильным транспортом. До любой точки планеты, где есть дорога, но нет магистральной трубы. До каждой котельной или локального газового электрогенератора. Потенциальная емкость этого рынка – огромна, особенно в свете вытеснения устаревшей и экологически вредной угольной генерации.
По всем признакам СПГ – это растущая индустрия. И тем она интересна мировой экономике. Это инновации, инвестиции, новые рабочие места. Конструирование, заказы, производство, монтаж. Новые отрасли транспортного и энергетического машиностроения. Танкеры-газовозы, специальные трансмодальные цистерны-контейнеры, оборудование для заводов по сжижению и терминалов для регазификации, мобильные газовые электрогенераторы. Да много чего, целая индустрия. А что дает трубопровод – заказы на трубы больших диаметров и подряды на укладку труб.
Нынешняя рыночная ситуация низких цен лишает «Газпром» одного из основных преимуществ – ценового, обеспеченного более низкой операционной себестоимостью. Индустрия СПГ каким-то образом умудряется выдерживать низкие цены. Более того, именно СПГ провоцирует низкие цены на рынке спот и котировки газовых фьючерсов. При этом, если посмотреть на тот же европейский рынок, на фоне общего снижения импорта природного газа объемы импорта СПГ продолжают расти. В первом квартале 2020 года европейский импорт СПГ вырос на 25% в сравнении с аналогичным периодом 2019 года, а экспорт «Газпрома» снизился на четверть. Текущие цены не дают возможностей возвращать инвестиции в СПГ-проекты, однако новые заводы продолжают строить в расчете на растущий спрос. А окупают ли цены капитальные затраты «Газпрома» на строительство новых газопроводов – большой вопрос, особенно если подрядчикам платить втридорога, как у нас принято. Стоимость «Турецкого потока» или «Северных потоков» – это лишь верхушка айсберга, основные затраты пошли на прокладку новых газотранспортных коридоров с Ямала к Балтийскому и Черному морям, о чем почему-то не принято вспоминать.
Похоже, «Газпром» совершил стратегическую ошибку, недооценив перспективы рынка СПГ. Этого бы не произошло, если бы он не держался так за свою экспортную монополию. Если бы в начале века «Газпром» реформировали, как это изначально планировалось, по тому же принципу, что и РАО «ЕЭС», отделив трубопроводный бизнес и сбытовые функции в отдельные структуры, компания могла бы больше беспокоиться об эффективности и, возможно, не прозевала, а напротив возглавила развитие индустрии СПГ. Тем более, что первые СПГ-проекты в РФ начинались как раз с участием «Газпрома» («Сахалин-2»). Возможно бы не понадобилось закапывать сотни миллиардов в землю и делать нескольких подрядчиков очень богатыми бизнесменами. Конечно, в этом случае «Газпром» остался бы лишь производственной и коммерческой компанией, а не инструментом государственного влияния. Впрочем, в последние годы от исполнения функции такого инструмента «Газпром» имеет больше проблем, чем выгоды.
Нынешнее падение цен дает шанс. Не факт, что этим шансом воспользуются, чтобы пересмотреть стратегию «Газпрома» в сторону развития внутреннего рынка. Когда цены на рынке спот в Европе опустились ниже регулируемых внутренних цен на газ, увеличение емкости внутреннего рынка газа обрело смысл. Если раньше программу по газификации регионов можно было считать социальной обузой на фоне экспортных доходов, то сейчас ее можно воспринимать как вполне маркетинговую задачу – расширением круга практически гарантированных потребителей.
Расширение внутренней газотранспортной сети, строительство и подключение новых газоперерабатывающих заводов и газохимических предприятий, мало- и среднетоннажных заводов СПГ, продвижение газомоторного топлива – все эти направления для расширения внутреннего рынка природного газа не только добавят устойчивости газовой отрасли и снизят зависимость от внешней рыночной конъюнктуры, но и будут способствовать технологическому развитию нескольких секторов химической отрасли и транспортного машиностроения. Мультипликативный эффект для страны от роста инвестиций, объемов выпуска конечной продукции, развития технологий и создания квалифицированных рабочих мест мог бы быть больше, чем от экспорта газа и укладки труб.
Подпишитесь на нашу рассылку, и каждое утро в вашем почтовом ящике будет актуальная информация по всем рынкам.
Есть ли будущее у российских экспортных трубопроводов?
О состоянии российских экспортных трубопроводов лучше спрашивать у специалистов. «Огонек» попросил поделиться оценками ситуации одного из создателей советской трубопроводной системы, профессора, автора теории проектирования магистральных газопроводов в сложных условиях, почетного работника нефтяной и газовой промышленности Петра Бородавкина.
Записала Светлана Сухова
В советское время мы построили газопроводов больше, чем в современной России, обеспечивавших высокое качество перекачки. По крайней мере, все советские экспортные трубопроводы по-прежнему работают, хотя срок их эксплуатации давно истек. Советскими специалистами было рассчитано и доказано, что, например, газопровод диаметром до 1400 миллиметров с толщиной стенки 25–30 миллиметров будет надежно функционировать 30–35 лет. А дальше требуется его менять, строить параллельную нитку, а не латать дыры, как это принято делать сегодня.
Плюс труба подвергается коррозии снаружи.
Тяжелее всего приходится поворотным участкам, поэтому проектировщики стараются закладывать их как можно меньше. Но поворотов трубы не избежать, особенно в гористой местности. У знаменитого Уренгой — Помары — Ужгород, самого старого экспортного газопровода, около 200 километров трассы от Ивано-Франковска до Ужгорода — сплошные повороты.
Сегодня все российские газопроводы, которые идут в Прибалтику, Финляндию и на Украину, в «предынфарктном» состоянии. Чуть ли не каждую неделю где-то что-то рвется и приходится чинить. Уренгой — Помары — Ужгород длиной почти 4,5 тысячи километров, из которых 1160 проходят по территории Украины, был построен в далеком 1983 году. Можно сколь угодно долго и аргументированно рассуждать о политической подоплеке строительства «Северных потоков», но для меня, одного из создателей газопровода Уренгой — Помары — Ужгород, очевидно, что советской трубе нужна была замена, вышел срок. Этот газопровод уже 15–20 лет как нуждается в серьезном ремонте.
Каковы главные проблемы проекта «Северный поток — 2»
Кстати, первая масштабная авария на Уренгой — Помары — Ужгород случилась в первый же год эксплуатации — в районе городка Свалява. Сразу оговорюсь: аварии на газо- и нефтепроводах обычно и происходят или в первый год, или по окончании срока эксплуатации. Свалявская авария вызвала колоссальный резонанс, потому что к тому моменту газ уже шел в Европу, и ЕЭС выставил СССР такой счет за убытки, что правительственная комиссия прибыла на место чуть ли не мгновенно. Я, кстати, был в ее составе. В новом веке аварии стали случаться регулярно. Совсем недавно была авария в Киевской области с сильным выбросом газа и взрывом. Еще одна крупная авария случилась летом 2014 года в Лохвицком районе Полтавской области. Губернатор области (на тот момент Виктор Бугайчук.— «О» ) признал, что газопровод на данном участке находился в аварийном состоянии как минимум два года. И это он говорил только о подведомственном ему участке. Если же смотреть на состояние всей газотранспортной системы (ГТС) Украины, то кроме как «караул» и сказать-то нечего. Десять лет назад в России обсуждали тему целесообразности приобретения ГТС Украины, так вот я и тогда говорил, и сейчас повторю, что ГТС Украины и даром не взял бы. И не рекомендовал бы никому. Я один из ее создателей и понимаю, о чем речь. Строили мы на совесть (она ведь до сих пор в строю), но сроки эксплуатации давно пройдены. Ремонтом же украинские власти все эти годы почти не занимались. За 30 лет там все серьезно обветшало, нужно не латать, а строить заново. Таких денег не сыскать даже в Евросоюзе (Украина уже просила). При таком положении дел надо ли удивляться, что появился Nord Stream?
На момент его возникновения Россия имела подписанные контракты на поставку газа с Германией на 50 лет и с Францией на 30 лет. Их надо было исполнять. И транзитные риски со стороны Украины, перекрывавшей вентиль, были помехой. Была ли альтернатива «Северному потоку» в то время? Была. «Ямал-2», проектировавшийся еще при лучшем министре строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР Борисе Щербине. Этот газопровод был значительно дешевле Nord Stream, потому что шел бы через Белоруссию и Польшу и не требовал бы дорогих работ на Балтике. Причем через Польшу получался бы маленький отрезок — километров 200, а не 1200, как сейчас через Украину. На таком малом отрезке и вентиля не надо было бы врезать, так что отпали бы опасения в том, что его могут перекрыть. Белоруссия, кстати, была готова строить такой газопровод сама в счет последующей оплаты за транзит. Были бы в начальниках люди, понимающие в оптимизации процессов и радеющие за державу и ее интересы, уже 20 лет как «Ямал-2» работал бы. Но не сложилось. Вмешалась политика и личные интересы строителей. «Ямал-2» похоронили, хотя на европейском рынке хватило бы места и для двух труб.
Мне искренне жаль, что не все «хозяева» энергопроводов достаточно внимания уделяют таким понятиям, как их прочность и износоустойчивость. Инвестировать средства в регулярные проверки состояния трубопровода, ремонт аварийных участков и своевременную замену их, готовы далеко не все, даже на Западе. Все хотят получать газ или деньги за транзит, но раскошеливаться на содержание сетей не хотят. Новые же трубопроводы при всей их затратности получают недостаточно теоретического обоснования.
Вспомнить хотя бы историю с турецкими газопроводами. Сначала появился «Голубой поток» (16 млрд кубометров), введенный в эксплуатацию в 2002 году. Потом возник целый ряд проектов, включая «Южный поток», деньги на которые были частично выделены и потрачены, но достроен он не был. В итоге в этом январе были пущены две ветки «Турецкого потока» (по 16 млрд кубометров каждая). По моим данным, загружен он наполовину. А недавно было объявлено о завершении строительства Трансадриатического газопровода (те же 16 млрд кубометров), по которому в Турцию и дальше в Грецию, Болгарию и Италию пойдет азербайджанский газ. И это не говоря о конкуренции со стороны сжиженного американского газа (СПГ), активно поставляемого в ту же Турцию и Польшу. Зачем было столько ниток пускать по одному маршруту? Разве что новые газопроводы — это большая политика и возможность для распила.
Как Польша нашла способ заработать на «Северном потоке-2»
Еще важный момент — наполняемость газопроводов. У России до сих пор нет внятной концепции освоения северных морей и шельфа. Почему мы пошли в район Баренцева моря? Почему не на Карское или море Лаптевых? Последнее, например, выгодно для работы — глубины всего по 30–40 метров! Потому что Баренцево море не замерзает полностью, а рядом страны, которые охотно купят российский газ. Те же норвежцы инвестировали бы и в море Лаптевых — только позови. Не зовем, потому как инфраструктуры нет. Мы когда-то протянули от Ямбурга трубу, обустроили район, теперь все трубы к Ямбургу и стыкуют. Потому как в мерзлоте строить — уметь надо.
Из советских нефтепроводов самый крупный, конечно, «Дружба», длиной почти 9 тысяч километров. 15 октября мы отметили его 56-ю годовщину. По «Дружбе» ежегодно проходят 66,5 млн тонн нефти. Аварии и тут не редкость, потому как срок эксплуатации нефтепровода давно вышел. В июле 2006 года из-за аварии неподалеку от города Унечи была прекращена прокачка нефти в сторону Полоцка и Прибалтики. Ее планировали перезапустить пару лет назад, но сделали или нет, не знаю. Вряд ли, учитывая, что в 2012-м был сдан в эксплуатацию нефтепровод «Балтийская трубопроводная система – 2» (Унеча — Андреанополь — Усть-Луга), который связал «Дружбу» с российскими портами на Балтийском море. Но эта труба пока не способна полностью заменить «Дружбу»: не те объемы прокачки, да и инфраструктура в Восточной Европе построена с таким расчетом, чтобы принимать нефть именно из «Дружбы».
Между тем советский нефтепровод работает уже за пределами износа. Серьезные опасения внушает состояние «Дружбы» на горных участках трубопровода.
«Траснефть» утверждает, что аварий в подвластной ей системе в последние годы стало значительно меньше: трубы чинят согласно плану. Но ремонт не поможет — нефтепроводы старше 30 лет априори ненадежны. Их надо полностью менять, а лучше строить новые.
Впрочем, не только старые трубопроводы имеют проблемы. Нефтепровод Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО) вызывает у специалистов не меньше опасений по части возможной аварийности, чем «Дружба». Пусть маршрут трубы и изменили по решению В. Путина, пустили в обход Байкала, но должного изыскания трассы не провели, все делали в спешке. Когда мы клали «Уренгой», трассу изучали пять лет! Знали все про каждый метр: где болота, горы, какие грунты. Хотя нас тоже время поджимало. А ВСТО такого внимания не оказали. В результате за Байкалом нефтепровод частенько проходит по склонам тамошних возвышенностей. А в горах, как известно, грунты всегда подвержены оползням, если не в первый год, то через пару-тройку лет. Удержать их на склоне технически невозможно. Вот и получается, что труба рано или поздно оказывается лежащей на камнях. А это всегда чревато вмятинами на самой трубе, которые оставлять нельзя. Посему участки с вмятинами вырезают — ставятся «катушки». На ВСТО «катушек» уже сейчас немало, сам видел. Но это «мелкотравчатый ремонт». Да и выходит такая починка дороже, потому что «катушки» рано или поздно сами становятся местами аварий: сварка идет в полевых условиях со всеми огрехами. Но даже такой ремонт возможен не всегда и не везде — часть труб проложена в малодоступных местах, как, например, в болотах и горах.
К сожалению, приходится констатировать тот факт, что вопросам стратегии развития трубопроводной системы России и оптимизации такого строительства сегодня уделяется недостаточно внимания. Последние даже и не рассматриваются. Строят без плана, по мановению начальственной руки. Вот и вся оптимизация. Но зачем вкладывать столько ресурсов и сил в сырьевые направления экономики? Не говоря о том, что трубы, оборудование — импортные, только сырье российское. Если бы меня спросили, то я не строил бы ни одного «потока». Я бы обустроил нашу страну. Почему в России 50 процентов населения не имеет газа? Потому что даже если проходит мимо деревни газопровод, крайне сложно получить разрешение на подключение для окрестных жителей. Потому-то труба идет мимо, а люди топят дровишками.