«Больше им тут делать нечего». В Воронежской области свернули базу УГМК по разведке никеля
Офис компании в Воронеже закрылся.
Фото: Лилия Ишкова, Татьяна Бростовская
Жители Воронежской области сообщили о ликвидации базы геологов УГМК в посёлке Сорочинский Новохопёрского района. По словам местных активистов, охранники распродают вагончики, в которых жили работники, разбирают забор вокруг базы. Информация об этом появилась в соцсетях в понедельник, 6 апреля.
– На словах сказали, что пробудут здесь ещё неделю, что общежитие для рабочих будет разобрано тоже. Неужели свершилось то, чего мы всем миром добивались ежедневно в течение восьми лет? Так хочется радоваться, но пока нам ничего неизвестно об официальных решениях, на душе по-прежнему тревожно, – написала активистка Лилия Ишкова.
Представитель УГМК в Новохопёрском районе Андрей Свиридов в беседе с «Вести Воронеж» опроверг информацию о том, что компания покидает регион.
– База просто переезжает на место неподалёку. Проектные работы продолжаются в штатном режиме. Разведка закончена, далее нужно приступить к следующему этапу, – заявил Андрей Свиридов.
Между тем местные жители обсуждают версии о возможной смене владельца никелевых месторождений и о финансовых проблемах, предполагая, что компании в регионе больше делать нечего. Подтверждения этой информации нет.
В 2020 году предприятие собиралось представить проект разработки месторождений. При этом, по данным источника «Вести Воронеж», Медногорский медно-серный комбинат, который вёл геологоразведку, попросил продлить сроки лицензии на три года, так как проект ещё не готов.
Также известно, что за последний год УГМК резко сократила значительную часть сотрудников в Воронеже. Воронежский офис на улице Желябова, 15 закрылся. Перед этим его покинули, в том числе, специалисты, пресс-секретарь и водители. В штате осталось три человека. По словам источника, всё, что сейчас происходит на Хопре – это регулярный монтиторинг состояния подземных вод и почв, чтобы компания при необходимости могла доказать отсутствие негативного влияния на природу.
«Вести Воронеж» направили официальный запрос в Медногорский медно-серный комбинат больше месяца назад, однако ответа так и не получили. По словам пресс-секретаря компании, бланк с ответами на вопросы «завис» в кабинете гендиректора. Редакция будет следить за развитием событий.
Справка
Добыча никеля в Новохопёрском районе долгое время была одной из самых скандальных тем Черноземья. Всё началось в 2012-ом, когда с планами на Еланское и Ёлкинское месторождения в регион пришла УГМК.
Геологоразведка, несмотря на протесты, длилась три года и завершилась в 2017-м. Летом 2018-го в УГМК сообщили, что строительство горнодобывающего предприятия в Новохопёрском районе может начаться уже в 2021 году, а в 2026-м планируют начать добычу никеля. Однако, судя по последней информации, перспектива добычи остаётся под вопросом.
Фото – Лилия Ишкова, Татьяна Бростовская
Запасы цветных металлов в Воронежской области обещают региону возведение ГОКа
Федеральное агентство по недропользованию официально наделило статусом месторождений сульфидных медно-никелевых руд Еланский и Елкинский участки в Новохоперском районе Воронежской области. Такой вывод агентство сделало, проанализировав результаты поисково-оценочных работ, которые на указанных территориях ведутся по заказу Уральской горно-металлургической компании (УГМК) Искандера Махмудова. Кураторы проекта «Воронежский никель» не сомневаются, что в регионе будет возведен горно-обогатительный комбинат (ГОК), так как месторождения в Новохоперском районе относятся к «крупнейшим в стране». Впрочем, официальное решение УГМК о возведении ГОКа ожидается не раньше 2017 года, после окончания разведочных работ. На них компания только за 2015 и 2016 годы планирует направить более 2 млрд руб.
Как рассказали вчера „Ъ“ в УГМК, 23 ноября прошлого года заместитель руководителя Роснедр Евгений Киселев утвердил протокол, по которому в стране были зарегистрированы два новых месторождения сульфидных медно-никелевых руд — Еланское и Елкинское. Они расположены в Новохоперском районе Воронежской области. Лицензии на пользование недрами на указанных участках были выданы в 2012 году дочерней структуре УГМК — ООО «Медногорский медно-серный комбинат» по результатам конкурса. Как пояснили в компании, свое решение федеральное агентство принимало по результатам анализа данных отчета о работах, проведенных на Еланском и Елкинском участках на этапе поисково-оценочной стадии, представленном УГМК в июле 2015-го в Госкомиссию по запасам полезных ископаемых (ГКЗ).
«Если раньше применительно к Еланскому и Елкинскому участкам мы использовали определение “поисковые площади”, то сейчас это официально сульфидные медно-никелевые месторождения, — рассказал „Ъ“ официальный представитель УГМК, куратор проекта “Воронежский никель”, профессор Александр Плаксенко. — Решением комиссии были утверждены технико-экономические обоснования (ТЭО) временных разведочных кондиций и запасы сульфидных медно-никелевых руд обоих месторождений. Содержание никеля на Елкинском месторождении, по последним данным, составляет не менее 100 тыс. т, а на Еланском — не менее 370 тыс. т». «Мы не сомневаемся, что в результате второй стадии разведочных работ будет прирост уже отмечаемых запасов и никеля, и меди, и кобальта. Очевидно, что у нас в регионе одно из крупнейших в стране месторождений цветных металлов. Строительство ГОКа будет необходимо, но официально решение об этом компания, очевидно, примет в следующем году (отчет по второй стадии работ УГМК должна предоставить в ГКЗ не позднее февраля 2017 года), после окончания всех исследований на Еланском и Елкинском участках. Тогда можно будет говорить и о конкретных характеристиках комбината. Это будет современный проект, который пройдет сложнейшую экологическую экспертизу», — добавил господин Плаксенко. По его мнению, экологическая нагрузка от работы современного ГОКа сравнима с нагрузкой от деятельности сахарного или спиртзавода, расположенных в Новохоперском районе.
По данным УГМК, с начала работ на Еланском участке пробурено около 109 тыс. погонных метров, из них за 2015-й — около 40 тыс. (всего по проекту по данному участку запланировано пробурить около 126 тыс.). На Елкинском участке пробурено около 34 тыс. погонных метров (в 2015-м — около 19 тыс., план — около 99,57 тыс.). Буровые работы на обоих участках проводит ООО «Воронежская буровая компания» (филиал ООО «Росгеоперспектива»). В 2016-м планируется пробурить на Елани около 19 тыс., на Елке — около 24 тыс. В этом году геологоразведочные работы должны быть завершены. В 2015-м всего на них и на природоохранные мероприятия УГМК направила 1,17 млрд руб., на 2016 год «запланирована такая же сумма».
Топ-менеджер УГМК выступил в районном суде Воронежской области
Впрочем, в региональном правительстве уверены, что новость о строительстве ГОКа всплеска протестов не вызовет. «Всем, кто интересовался проблемой, было изначально понятно, что ГОК будет построен в любом случае. И основной спор шел о том, будет ли под Новохоперском открытый карьер или шахты. Кроме того, сейчас в регионе нет ни достаточного количества активистов, ни заинтересованных сил, готовых предоставить для протеста ресурсы. Те же казаки сотрудничают с УГМК, а другие гражданские активисты либо ушли в тень, либо уехали из региона, либо находятся в местах не столь отдаленных», — пояснил источник „Ъ“ в облправительстве.
Андрей Цветков, Всеволод Инютин
Каким видели ГОК в Воронежской области
По условиям конкурса на право пользования участками недр Еланского и Елкинского медно-никелевых месторождений в Воронежской области, проводимого Роснедрами в 2012 году, победитель обязался в течение 14,5 лет построить в регионе мощности для обогащения руды. Первичный же металл необходимо делать за пределами области, но на собственных предприятиях. Тогда источник „Ъ“, близкий к акционерам УГМК, оценивал проектную мощность ГОКа примерно в 4 млн т руды в год, чтобы производить около 40 тыс. т никеля на переоборудованных мощностях Медногорского медно-серного комбината в Оренбургской области. По прогнозным оценкам на тот период, запасы месторождений рассчитывались на 45 лет. При их утверждении компания собиралась уже в 2018 году приступить к строительству подземного рудника (предположительно с четырьмя стволами) и обогатительной фабрики. В 2022 году ГОК сможет выдать первые 50 тыс. т руды, а к 2027 году выйти на показатели около 3,5 млн т руды и получать из нее 300 тыс. т концентрата.
До строительства горно-обогатительного комбината в Воронежской области осталось два года. Что делать?
До строительства Горно-обогатительного комбината в Воронежской области компанией УГМК остаётся всего два года. Её представители уверенно рапортуют населению о том, что проект успешно продвигается, что компания выполняет свои социальные обязательства, гарантирует рабочие места и, вообще гарантирует, в перспективе, процветание всей Воронежской области.
Ей, без зазрения совести, поддакивают специалисты Воронежского государственного университета, которые выполняют заказы этой компании, а также такие известные профессора, как Виктор Бочаров, Сергей Огнивцев, Александр Плаксенко, представляющие себя поборниками проекта в воронежском общественном Совете по никелю.
В 2017 году, незадолго до смерти академика Николая Чернышова, с ним встретился известный общественный деятель и председатель совета ОЭО «Прихоперье» Валерий Давыдов, и в четырех часовой беседе, академик поведал ему все свои опасения, касаемо разработок Еланского и Ёлкинского никелевых месторождений. Прежде всего, академика беспокоил мышьяк.
По его подсчётам, при добыче более чем 1.0 миллиона тонн заявленного никеля, которого содержится в руде, в среднем около 1%, нужно будет поднять на поверхность более 100 миллионов тонн руды. А в этой руде, в нерастворимой форме, содержится 0,05% мышьяка, а это значит, что на поверхность вместе с отходами производства, будет выброшено более 50 тысяч тонн этого смертельно ядовитого вещества. Даже, если допустить, что половина этих отходов будет возвращена, в последствии, в шахты, то оставшихся 25 тысяч тонн будет вполне достаточно, чтобы погубить водные источники и всю природу, не только вокруг ГОКа, но и далеко за его пределами, угрожая отравлением мышьяком всему Волго-Донскому бассейну, поскольку, под воздействием, сначала химических реагентов, а затем солнечной энергии и дождевых осадков, мышьяк переходит в растворимую форму. И никакая плёнка, которую собираются стелить под «хвосты», даже толщиной 3 мм (смешно!), что значится в проекте, не спасёт ни природу, ни человека.
Валерий Давыдов встречался с представителями экологической комиссии «Норникеля» и интересовался соответствующими вопросами. Там, в районе вечной мерзлоты, такая проблема не существует, поскольку вечная мерзлота не даёт распространяться вредным веществам и просачиваться в грунтовые воды.
В нашем случае, мы имеем шесть водоносных горизонтов, сеть малых рек и чистейший Хопёр, впадающий в Дон, который несёт свои воды в Волгу-матушку, а рядом с месторождением, в 15 километрах, ещё и Хопёрский заповедник с реликтовыми видами животных и растений. Кажется, великим преступлением позиция тех учёных, которые закрывают глаза на такие смертельно опасные вещи и продолжают подыгрывать компании УГМК, проталкивая этот проект к реализации.
Есть пример финской Талвиваары. Там тоже, в своё время, убеждали население о благах, которые принесёт проект по добыче никелевого и уранового месторождений. Само правительство Финляндии связывало свои надежды с компанией «Талвиваара», поскольку разработка залежей урановой руды, расположенной рядом с залежами никеля, обещала стране стать энергонезависимой за счёт строительства атомных электростанций, которые будут работать на местном сырье.
Несмотря на высокую экологическую ответственность самих промышленников и властей Финляндии, предотвратить катастрофу на урановом руднике не удалось. Сначала отмечалась в отстойниках повышенная концентрация химических элементов, потом, произошёл выброс в атмосферу сероводорода, а в 2014 году из-за прорыва защитной дамбы отстойника, произошла глобальная катастрофа, после которой этот промышленный объект перестал существовать. Высший административный суд Хельсинки отозвал лицензию у предприятия.
Но это Финляндия. А для нашей России, с её абы-каковским менталитетом, игнорированием санитарных норм, скупостью бизнеса в использовании новых, более современных технологий, предвидеть такие катастрофы совершенно нетрудно. Тому уже есть пример, когда в близлежащие с Ёлкинским месторождением, балки и овраги были сброшены 20 тонн отходов от бурения скважин. А что будет дальше, хотелось бы спросить компанию УГМК?
Может быть ей стоит напомнить о её «Электроцинке», производство которого нанесло непоправимый ущерб населению Владикавказа. Или напомнить о катастрофе на Северном Урале, где расположены Шемурское и Ново- Шемурское месторождния медно-цинковых руд, разработку которых ведёт всё та же компания УГМК. В результате сброса с территории рудника неочищенных сточных вод, тяжёлыми металлами были отравлены на многие километры несколько уральских рек, взаимосвязанных между собой.
Но вернёмся к беседе Давыдова с академиком Чернышовым. После опасений учёного относительно мышьяка, не меньшее беспокойство у него вызывали бром-йодистые, реликтовые воды нижних водоносных горизонтов. Как отмечал академик, концентрация этих вод в 4 раза превышает солёность Чёрного моря. Если прорвутся эти воды на поверхность земли, это будет настоящая катастрофа. Чернозёмные почвы перестанут существовать! Эту опасность нельзя не учитывать, поскольку заявленная проектом заморозка шахтных стволов до минус 10 градусов – ничтожна! При концентрации солей в 4 процента и выше, как в нашем случае, отрицательная температура должна быть не менее 40 градусов. Мало того, при микровзрывных работах, при прокладке стволов, происходит возникновение в грунте разного вида трещин, по которым, при нарушении бром-йодистых пластов, могут хлынуть под напором эти солёные воды. А это тоже приведёт к негативным последствиям, и реальность такой ситуации вполне зрима.
Судьба Черноземья весит на волоске, и, выше названные профессора, не могут не понимать этого. Они не могут не понимать, что, в угоду махмудовской компании, обрекают богатый край на уничтожение. И ещё не факт, что катастрофа не затронет весь Волго-Донской бассейн.
Самой компании УГМК, её топ-менеджерам абсолютно плевать на все страшные последствия которые могут случиться здесь для природы и человека, у них одна цель – добыча. У них есть надёжный покровитель – сам президент, и это даёт им право себя чувствовать хозяевами положения. Поэтому пред ними гнутся все местные чиновники, правоохранительные органы снисходительно смотрят на их беззаконные действия, даже в отношение протестного населения.
По мнению Валерия Давыдова, как впрочем и большинства активистов протеста и разумной части населения Чернозёмного края, есть только один выход из этой ситуации — ЗАПРЕТ ПРОЕКТА компании УГМК по освоению Еланского и Ёлкинского месторождений цветных металлов.
Представители движения «СтопНикель» пытаются идти к этому запрету через доказательство того, что уже сама геологическая доразведка с бурением 230 скважин, проведённая на месторождениях в 2013- 2017 годах, уже нанесла большой вред окружающей среде и, прежде всего, населению села Елань-Колено, в питьевых источниках которого была обнаружена радиация.
Беседы Давыдова с учёными – гидрогеологами Института водных проблем РАН и учёными Санкт- Петербургской «Гидроспецгеологии» оказались весьма любопытным. Выясняется, что по всей стране существует очень много всевозможных скважин, оставшихся с советских времён, когда геологи, по указанию партии, искали нефть. Среди этих скважин есть много растампонированных, изливающих свои опасные воды на поверхность земли.
Получается, что благодаря появлению компании УГМК на наших месторождениях, внимание местного населения обострилось, и оно обнаружило скважины, которые десятилетиями изливали реликтовые бром-йодистые растворы, несущее в себе радиоактивное излучение. Здесь будет кстати вспомнить и слова профессора Бочарова, недавно сказанные на общественном Совете о том, что нам надо привыкать к радиации и не бояться её.
Учёные, выше указанных институтов, полагают, что действия активистов «СтопНикель» не эффективны и ни к чему не приведут, поскольку, радиацию растампонированных скважин невозможно напрямую связать с деятельностью компании. По крайней мере, ни один суд, тем более под гипнозом такой авторитетной компании, как УГМК, только на основании экспертиз по воде, не запретит сам проект.
Другое дело, когда вдруг, выясняется, что с никелевыми рудами связано урановое месторождение, которое было открыто геологической партией из Ессентуков в 70-х годах. Это гидротермальное урановое месторождение тянется от Волгограда до Новохопёрска и дальше. Об этих залежах говорил, в своё время, Юрий Медовар – старший научный сотрудник Института водных проблем РАН. Он бывал на Еланском месторождении и, наблюдал за буровыми комплексами, и обратил внимание на то, что буровые установки располагаются под наклоном и скважины бурятся под наклоном. Буровые установки постоянно перемещаются по территории, и вокруг них, почему-то не видно глиняных растворов – продуктов деятельности буровых. У учёного сложилось впечатление, «что здесь никель – всего лишь производная, а функция – это уран». Предположительно, он залегает в слоях, на небольшой глубине, около 200 метров, что позволяет добывать его методом подземного выщелачивания. Скважины бурятся по сетке через 10 метров: в один ряд закачивается вода с реагентами, из другого ряда она выводится вместе с ураном. Медовар не исключает, что здесь будут закладываться три закольцованные шахты, и зона их влияния может распространяться в радиусе до 500 километров.
Где гарантия, что замкнутый производственный цикл обеспечит качественную очистку, и будут ли соблюдены высокие меры безопасности? Таких гарантий нет, как мы убедились на примере «Электроцинка» или Талвиварры. И как бы не пытались профессора красиво расписывать благие намерения компании, и её приверженность экологическим и санитарным нормам, факты – вещь неумолимая.
— Этот ПРОЕКТ ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗ И НАВСЕГДА ЗАКРЫТ! – восклицал Валерий Давыдов.
— Но как заставить того, кто дал этому проекту движение, своей же волей, своей-же подписью, остановить его?!- вопрошал тот же Давыдов.
Действительно, КАК? Как, если вся огромная государственная машина работает на сырьевую экономику, на интересы олигархов-сырьевиков, а в данном случае, на Махмудова, абсолютно игнорируя интересы населения и экологическую безопасность страны?! Любые попытки отстаивать активистами интересы местного населения забалтываются на заседаниях общественного Совета, демонстративно игнорируются надзорными органами, прокуратурой, судами. Что делать? Ученые говорят, что нужны комплексные исследования, которые потребуют до сотни миллионов рублей, но где их взять? Здесь банковская карточка активистов «СтопНикеля» не поможет. Но не факт и то, что, если учёные проведут такие исследования, их не проигнорируют властьпридержащие, как они игнорируют абсолютно всё, что касается интересов народа. Они, наверняка, не читали «Экспертное заключение» группы московских учёных под руководством академика М. Лемешева, сделанное в начале 2013 года, которое и без комплексных исследований показало всю реальность того, что ждёт Черноземье в случае реализации планов варваров-сырьевиков.
Тем не менее, Валерий Давыдов ещё надеется сотрясти колоколом своей души и Министерство юстиции, и Конституционный суд, и обе палаты Федерального собрания РФ, потребовав от них ответ на один животрепещущий вопрос: «Каким образом граждане Чернозёмного края могут реализовать своё конституционное право на благоприятную среду обитания?»
ДО СТРОИТЕЛЬСТВА ГОКа ОСТАЛОСЬ ДВА ГОДА. ЧТО ДЕЛАТЬ?