Строительство города на севере

Как выглядит российский город в Арктике, в котором мэр не ворюга

Города на русском Севере — это что-то с чем-то.

Каждый раз, отправляясь в очередной город Арктики, я морально готовлюсь к большому количеству треша и неухоженности, серым многоэтажкам, построенным при Бережневе и дощатым двухэтажках еще сталинской эпохи, покосившимся заборам и бесконечным заброшкам. К сожалению, описанная картина — общая черта для множества городов и посёлков на севере.

Салехард в прямом смысле слова сломал моё представление о том, каким может быть город на Севере.

Не обязательно убогим.

Не обязательно серым и мрачным, даже несмотря на полярную ночь, холода и бесконечные морозы.

Не обязательно застывшим в прошлом веке.

Что именно для этого нужно, и почему большинство городов на севере России выглядят плохо, а Салехард, наоборот, хорошо?

Может быть просто нужно заниматься городом? Мэру, администрации, чиновникам… Не не бумаге и перед телеком, не в отчётах в Москву, не открывая с пафосом остановки посреди поля, а в реальности и на деле?

Вот я в Салехарде увидел, что в городе есть хозяин. Есть человек, который совершенно точно занимается городом, и либо заставляет подчинённых, либо умело ими управляет, чтобы каждый делал свое дело.

Я не склонен считать, что здесь прям таки научились идеально работать и все делать для людей и города. Но за несколько дней в Салехарде утвердился в мысли, что это у местной власти получает явно намного лучше, чем во многих других российских городах.

Просто посмотрите фото ниже и сравните даже не с городами на Севере (я понимаю, что многие в них попросту не были), а со своими городами.

Уверен, многие жители российской глубинки попросту позавидуют жителям Салехарда (не будем говорить сейчас о климате и погоде, а я говорю о городской среде).

Просто жилые район. В городе еще есть старый жилой фонд, но его активно реновируют, переселяя людей в уже построенные современные дома, а затем снося старые двухэтажки и панельки из 70-х.

Центральная часть Салехарда выглядит вообще потрясающе. И речь не только об этикетке — главной улице, но и об изнанке: дворах, примыкающих улочках, магазинах и т.д.

Они современные и аккуратные. Причём, даже не верится, насколько аккуратные.

Просто детская площадка в старом районе

Поликлиника и отапливаемая (!) остановка общественного транспорта около неё.

Кстати, на пешеходной улице в центре установлены скамейки с подогревом.

Так выглядит речной вокзал на реке Обь. Зимой он не функционирует, а летом очень востребован у жителей, т.к. река — мощная транспортная артерия.

Современный жилой квартал

Недавно построенное здание МФЦ

Разноцветные новостройки с красивыми муралами на стенах

Просто цветочный магазин!

Инновационная городская библиотека около вантового моста «Факел» через реку Шайтанка

Отличный четырехзвёдочный отель «Юрибей», в котором я остановился и был приятно удивлён уровнем отеля в Арктике.

Рядом строят огромный спорткомплекс.

А это место вообще меня удивило больше всего: крытый стеклянный пандус для инвалидов в офис краевой энергетической компании. Что здесь можно сказать? Сделали не на отъе…….

А это табло для слабовидящих и слабослышащих у входа в департамент соцзащиты. С помощью табло можно получить информацию или попросить помощь сопровождающего для визита к чиновнику.

Реально, волшебство какое-то. Мы настолько привыкли к чёрствости по отношению властей к простым людям, что даже не верится, что такое где-то в России бывает.

Но это не реклама, и не заказ.

Я действительно остался под впечатлением от Салехарда и искренне показал увиденное. Может быть хотя бы один чиновник увидит этот материал у него тоже возникнет желание сделать свой город, посёлок или просто район красивее, комфортнее, ухоженнее и приятнее для обычных людей.

Это мой очередной репортаж из большого цикла о жизни людей на полуострове Ямал. Материала я привёз оттуда очень много, так что серия обещает быть более, чем интересной: быт, особенности городского устройства, цены, специфика жизни в Арктике, необычный транспорт и отдельный цикл о жизни и быте оленеводов в тундре.

Источник

«Это вообще где?»: из чего состоят города и не города Арктики

Территория Арктики охватывает три океана и два материка, а ее история — это великие географические открытия и советские утопии. Елена Верещагина рассказывает, в чем специфика арктических городов, как они справляются с экстремальными климатическими условиями и что ждет Арктику в будущем.

Арктика — это загадочная территория с контурных карт. Для России это шанс продемонстрировать национальную мощь (на этой неделе на Севморпуть выйдет новый атомный ледокол), для урбанистов — переосмыслить северные города и не города. Регион захватывает края двух материков, почти весь Северный Ледовитый океан с сотнями островов и архипелагов, Атлантический и Тихий. В Арктике живут 4,8 млн человек: больше половины — на территории России. Самые крупные города — Архангельск, Мурманск и Норильск.

История освоения Арктики — это романтика со страниц куваевской «Территории», портреты из кабинета географии (Челюскин, Врангель, Беринг) и экспедиции с итогом в десятки новых географических названий, неотделимые от трагедий сотен жизней заключенных. В XII веке поморы исследовали Новую Землю, в XV веке основан Соловецкий монастырь, в 1601 году построен первый русский город за Полярным кругом — Мангазея. Следующие триста лет русские купцы осваивали участки будущего Севморпути, русские мореплаватели покоряли берега Чукотки, русские землепроходцы исследовали края Евразии, русские картографы описывали новые архипелаги.

Советские утопии предлагали совершенно особенный образ арктического города. Так, арктическое поселение в проекте архитектора Агафонова было заключено в пяти гигантских круглых зданиях с крытыми переходами между ними. Внутри — квартиры, зимние сады на этажах, школы, больницы и кинотеатр в отдельном здании. Обязательный элемент подобных проектов — всевозможные вариации улиц-куполов, крытых переходов и других пространств, сохраняющих тепло. Ленинградские архитекторы и вовсе настаивали на искусственном микроклимате: когда все здания соединены крытыми переходами и люди перемещаются исключительно внутри. Но несмотря на то, что во многих разработках присутствовала техническая рациональность, совсем не свойственная бумажной архитектуре, ни один «северный проект» так и не был воплощен в жизнь.

Девяностые оставили в Арктике череду поселков-призраков и всеобщее запустение. Новая стратегия развития Арктики до 2035 года заточена на Севморпуть. Здесь появятся порты-хабы и пройдут новые международные экспедиции, будут построены новые атомные ледоколы и, вполне вероятно, аэродромы изо льда.

Города

Необычность северных городов состоит в том, что им не нужно практически ничего из того, что мы в городах любим. Идет ли стремление превратить арктические города в территорию «нормы» вразрез с запредельностью этих мест?

Уезжая с вахт в поисках «нормы», люди массово покидали дома, теряя работу. В итоге пустыми оказались не только дома, но и целые районы, поэтому часто северный город сталкивается с выбором: остаться им или превратиться в вахтовый поселок, перевалочный пункт. В этом случае может быть применен метод «управляемого сжатия»: оставшихся жителей постепенно переселяют, сосредотачивая в одном месте и в дальнейшем развивая только часть города. Правда, пока это удалось только Воркуте.

При этом с 1990-х десятки арктических городов потеряли от 20% до половины населения; некоторые, например Игарка и Певек, даже больше. Но есть и примеры роста: население Губкинского увеличилось почти в три раза после открытия нового месторождения газа.

Географ и исследовательница Арктики Надежда Замятина говорит, что арктические города должны стать «пульсирующими» — адаптироваться к экономическому росту и быть готовыми к увеличению, но также быстро и гибко подстраиваться под спад. Для этого может быть использована модульная архитектура.

Еще один признак многих северных городов — ползучесть. Такие города перемещаются вслед за новыми месторождениями, а их активность сосредотачивается в более комфортных для жизни районах. Существуют даже проекты по перемещению таких городов.

У северных городов сложные отношения со временем: временное может стать постоянным, при этом у тех, кто приезжает сюда работать (и остается), сохраняется «чемоданное настроение». Отношение жителей к городу как к вахте накладывает отпечаток на его облик: если человек думает, что через несколько лет уедет, стремление вкладываться, исследовать пространство и наделять его чем‑то символическим уменьшается.

Сегодня северные города справляются с экстремальными условиями для жизни «самодельной» адаптацией. Но урбанистика может работать с запредельностью северных городов и помогать жить в сложной среде. Например, мастер-план Норильска предлагает работу на уровне тепла, света и цвета. Набор колористических решений будет выработан специально для всего города, и у каждого район будет свой цвет. Яркий цвет стены, муралы, праздничное освещение — не просто элементы украшательства, как это часто бывает в средней полосе. Это способ борьбы с «белой депрессией»: солнца мало, повсюду белый цвет, несколько месяцев в году не темнеет вообще. В Салехарде ежегодно проходит фестиваль, в результате которого на фасадах домов появляются муралы с арктическими сюжетами — ледоколом и иван-чаем, Полярным Уралом и белым медведем, северными оленями и чумом.

К таким мини-решениям относятся и подогреваемые малые архитектурные формы (например, автобусные остановки) и всевозможные элементы-конструкторы: например, зимние горки, которые летом превращаются в рампу для скейтбордов.

Глобально существует два подхода к развитию северных городов: один адаптирует их к норме, второй предлагает использовать холод как возможность. Города со всего мира выше 45° широты и с температурой ниже нуля зимой объединены в сообщество Winter Cities. Концепция комьюнити — «Зима — это ваш актив». На примере Эдмонтона, который в 2013 году принял стратегию Winter City, сообщество предлагает работать с вечной зимой на всех уровнях: от конфигурации зданий, которые защитят от ветра, до «февральского патио» во дворе с подушками, одеялами и обогревателями.

Поиск того, какими должны быть зимние города в России, кажется, только начинается. Выпускники программы «Архитекторы.рф» в новом проекте «Арктикаметрия» описывают набор решений для того, чтобы сделать жизнь на севере более легкой и приятной: например, предусмотреть сеть открытых бесплатных павильонов для остановок во время прогулок, использовать зимние плодовые деревья как живые изгороди и работать с психологией тепла, распространяя в воздухе запах кофе и корицы. Другой выпускник программы Алексей Арушанян занимается проектом «Мой залив», идея которого — создать общественные пространства в Мурманске c видом на Кольский залив.

Не города

И если специфика городов понятна (существует даже ассоциация мэров зимних городов мира — из России в нее входят Магадан, Норильск и Новосибирск, — которые обмениваются схожими проблемами), то Арктика — это еще и бескрайние километры тундры вокруг. И здесь тоже живут люди.

Этот образ жизни выбирают в основном малые коренные народы: ханты, ненцы, энцы, долганы и другие. Пока канадские архитекторы предлагают создать дрейфующий дом, ненцы на Ямале живут в традиционных чумах, пасут оленей, передвигаются на деревянных нартах, для связи пользуются рациями, топят пространство печкой, освещают чум лампадой, носят традиционную обувь из оленьих шкур и встречают детей только на каникулах, когда те возвращаются из школ-интернатов. Переосмыслить номадизм XXI века еще только предстоит.

После того как виды Териберки появились в «Левиафане», поселок в Мурманской области стал символом культурной борьбы за Русский Север. И хотя масштабные планы по ревитализации полузаброшенного места пока не состоялись, арктический фестиваль проводится здесь уже несколько лет, а Териберка стала узнаваемой.

Арктика очень разная, но сюда точно стоит ехать за необычными пейзажами и активным отдыхом, местной кухней и уникальным этнокультурным опытом. Причем если стоимость двухнедельного путешествия на атомном ледоколе составляет 2,5 миллиона рублей, то начать знакомство с Крайним Севером можно и за посильную сумму: перелет, проживание и экскурсионная программа, включая поездку в тундру, обойдется в 50–70 тыс. рублей.

Что уже можно сделать, например, на Ямале:

Города. Приехать в Салехард, перешагнуть через Полярный круг (главное — не споткнуться), прогуляться по городу, найти муралы на стенах, «вязаный» дом и деревянные наличники с головами оленей, попробовать строганину из щекура, вяленую оленину, рыбу муксун.

Не города. Провести несколько дней в гостях у ненцев-оленеводов. Сесть на паром через Обь, два часа ехать на снегоболотоходе через тундру, провести день и ночь в чуме, пообщаться с семьей, которая ведет кочевой образ жизни, увидеть оленей в естественной среде обитания, побыть там, где не ловит связь, а если повезет, поймать северное сияние.

Источник

Какими могли быть арктические города

Улицы под куполом, искусственный микроклимат и в советских утопических проектах

Как выглядели модернистские проекты для Севера

В 1960 году в февральском выпуске главного советского архитектурного жур­нала «Архи­тектура СССР» была опубликована неболь­шая статья «Жилой комплекс для Аркти­ческого побережья», в которой архитектор Константин Агафонов предлагал строитель­ство особого типа поселений в Арктике. Описан­ный в статье проект был совершенно нетипичен для прежней практики урба­ни­­зации советского Севера, когда промышлен­ный населенный пункт зача­стую восприни­мался как придаток к основному производ­ству и застраи­вался преимущественно деревянными домами без канализации или водопро­вода. Агафонов предлагал сосредо­точить весь поселок в четырех крупных пяти­этаж­ных зданиях круглой формы и соединить их между собой крытыми перехо­дами. В одном из зданий должны были разместиться школа, физкультурный центр, административные учреждения и другие учреждения обслужива­ния, в остальных — благоустроен­ные квартиры, а во внутренних дворах могли быть созданы зимние сады и прогулочные площадки, укрытые от ветра.

Этот проект примечателен не только своим необычным видом: при описании каждой детали Агафонов делает акцент исключи­тельно на его технической рацио­нальности и научной обоснованности, ни разу не комментируя модер­нистские архитек­турные формы. Так, он объясняет, что круглая форма зданий позво­лила бы лучше сохранять тепло и избегать вблизи стен сильных снежных заносов. Теплые переходы между зданиями дали бы возможность жителям комфортнее перемещаться по комплексу во время сильных морозов. Кроме того, можно было бы проложить инженерные коммуникации в специальных теплых коробах, что сильно удешевило бы строительство в условиях вечной мерзлоты.

В то же время другие ленинградские архи­текторы — Станислав Одновалов и Майя Цимбал — разрабатывают схожий, но немно­го усложненный проект. Они предла­гают построить на Крайнем Севере компактный жилой комплекс из нескольких много­этажных башен, соединенных крыты­ми галереями-пассажами с обществен­ным центром, расположенным под стеклян­ным геодезическим куполом.

Чтобы вблизи стен не образовывалось большого скопления снега, а северные ветра огибали здания, эти дома должны были иметь цилиндрическую форму. Проект предусматривал поднятие первого этажа на три метра над уровнем земли, чтобы избежать отложения снега у стен и передачи тепла от зданий в грунт.

Крытые пассажи с газонами и декора­тив­ными кустарниками, соединяющие центр с остальными зданиями, должны были служить своеобразными пеше­ходными улицами города. В них же предполагалось размещать магазины, парикмахерские и т. п.

Проект Станислава Одновалова и Майи Цимбал © «Проблемы Севера», № 10, 1964 год

Как и в случае с проектом Агафонова, при описании города архитекторы делали упор исключительно на экономическую обосно­ванность решений, а также на необхо­димость создания максимально комфортной среды для жителей Севера.

С одной стороны, идиллическая картина арктических поселений, которую рисуют авторы, далека от того, каким образом строились советские и строятся нынешние российские северные города, поэтому сейчас оба проекта могут выглядеть в лучшем случае как разновидность бумажной архи­тек­­туры Бумажная архитектура — архитектурные проекты, оставшиеся только на бумаге, не осуществленные из-за своей технической сложности, стоимости или цензурных соображений. или как про­должение утопиче­ских фантазий будущего обустройства необи­таемых пространств, почерпнутых из популярной в то время научной фантас­тики. Однако в 1960-х модернистские планы городов для Крайнего Севера распространя­лись далеко за рамками архитектурного сообщества: их упо­ми­нали в экономических научных работах или в научно-популярных журналах; корреспонденты центральных газет восторженно рассказывали о разработ­ках и постепенном внедрении проектов арктических городов — с теп­лыми перехо­дами и полной сферой обслуживания; журналисты локальных изданий вообще могли описывать подобные идеи не просто как образы далекого будущего, но как воплощаемые проекты.

Иллюстрация к статье Станислава Одновалова и Майи Цимбал «Расцветающие города Заполярья» © Журнал «Техника молодежи», № 9, 1961 год

«— Хотите, пройдемтесь по нашему городу? — и он [архитектор] повел нас по воображаемому новому Айхалу.
— Сейчас шестьдесят градусов, но вам не нужно надевать шубы, мы пой­дем в одних костюмах. Допустим, мы нахо­димся вот здесь, в край­нем корпусе на пятом этаже. Спускаемся на первый и идем 126 мет­ров в проходе этого этажа. Здесь вот выходим в галерею, прохо­дящую среди корпусов. Левая ее сторона — 4,5 метра, для пешехо­дов, а 7,5 метра отведены для различных киосков, автоматов, кондитер­ских и ларьков. Посредине галереи — дорога для автокаров, доставляю­щих товары и продукты. Здесь тепло, отличная вентиляция и хороший воздух. Теперь мы пойдем к общественному двухэтаж­ному центру. Здесь кинотеатр на 400 мест, почта, телеграф, телефон, ресторан на 150 мест, продовольствен­ный и универсальный магазин. А вот спорт­зал, библио­тека, аптека, поликли­ника… Так выглядит наш теплынь-городок».

В 1973 году на советские экраны вышел фильм «Любить человека», сюжет кото­рого также строится вокруг проектов городов для советского Севера. Все это заставляет рассмат­ривать их как более широ­кое явле­ние, поскольку любые проекции будущего намного боль­ше могут сказать о времени и обстоятель­ствах, в которых они были созданы.

Как занимались разработкой проектов

С одной стороны, важной причиной усиле­ния внимания к северным городам был новый виток индустриализации Крайнего Севера, заданный на XIX (1952) и XX (1956) съездах КПСС курсом на «широкое освоение полезных ископаемых Севера и Сибири», благодаря чему эти территории на несколько десятилетий превратились в зону постоян­ных строительных работ. Параллельно постепенно закрывалась система ГУЛАГа, и это создавало необхо­димость разрабаты­вать новые методы, которые привлекут добровольную рабо­чую силу в промышлен­ные центры Крайнего Севера.

С другой стороны, создание центра изучения северного градостроительства стало одним из не самых очевидных последствий жилищ­ной реформы Никиты Хрущева, провозгла­сившей «борьбу с излишествами» в архитек­туре и вводив­шей обязательное типовое строительство индустри­альными методами в масшта­бах всей страны. Чтобы унифици­ровать принципы индустриального строи­тель­ства, в 1955 году была начата разработ­ка «Правил и норм проекти­ровки и застрой­ки городов СССР». Однако уже в процессе подготовки доку­мента Север выделился как единственный регион, для которого было решено составить отдельный свод правил. Это было поручено новосоздан­ному сектору.

Будучи частью Академии строительства и архитектуры СССР, сектор Севера не столь­ко ориентировался на практику, сколько был научным учрежде­нием, сотрудники которого должны были создавать экспериментальные проекты, которые впоследствии могли получить статус типовых. В то же время никто из молодых ленинградских архитек­торов, составивших основу этого сектора, изначально не был знаком с арктическими условиями. Главным способом узнать их стали командировки в населенные пункты Севера. Их отчеты содержат откровенное описание экстремального состояния многих городов.

Так, за исключением нескольких крупных городов, до 1950-х годов подавляю­щее большинство индустриальных поселений Севера были застроены дере­вянными домами барачного типа, иногда в качестве жилья использовались палатки. Планировка городов была хаотичной, поэтому во время сильных метелей часть зданий полностью засыпалась снегом; сами здания быстро деформировались под влиянием таяния вечной мерзлоты.

Источник