История взлёта и падения Улан-Удэнского тонкосуконного комбината
Лидер экономики Бурятии смог пережить 90-е, но не устоял в «нулевые»
Исторические фото: из книги «Клавдия Альцман. Портрет директора на фоне эпохи»
«Информ Полис» продолжает цикл материалов «Заводы Бурятии». В прошлый раз мы рассказывали историю улан-удэнского стекольного завода, который прославился на весь СССР, но в итоге остановившийся в 90-е.
Во второй публикации мы затронем удивительную судьбу тонкосуконного комбината Улан-Удэ и его идейного вдохновителя, лидера и спасителя Клавдии Павловны Альцман. ТСК давал ткань всему Союзу, стойко пережил суровые 90-е, но в одночасье прекратил существование в «нулевые». Могло ли быть будущее у ТСК при другом стечении обстоятельств? И что думают об этом бывшие рабочие?
На территории бывшей фабрики сегодня расположились различные магазины, киоски быстрого питания, супермаркеты и даже сауна. Фото: Евгений Коноплёв
«Вспоминаем добрым словом»
Сегодня на месте крупного предприятия расположились магазины, киоски быстрого питания, супермаркеты, сауна. Большая часть из них заняла те помещения, в которых двадцать лет назад кипела работа по изготовлению первоклассной ткани. Сейчас что-то построили, что-то переделали, а что-то снесли.
У некогда проходной мы встретились с бывшей работницей ТСК Галиной Андреевной Суриновой. Пенсионерка сегодня носит пальто из сукна, произведённого руками работниц комбината.
Фото: Евгений Коноплёв
Вместе с Галиной Андреевной мы прошлись по территории, принадлежавшей когда-то комбинату. Женщина показывает, что и где находилось.
Здание ДК «Текстильщик», в котором в 2000-х располагался уже бывший кинотеатр «Фабрика Кино». Фото: Евгений Коноплёв
Напротив проходной находилось управление ТСК. Фото: Евгений Коноплёв
Галина Андреевна с теплом вспоминает родной комбинат и его директора Клавдию Павловну Альцман.
Фото: Евгений Коноплёв
«Принимай, Родина, забайкальскую материю!»
Осенью 1946 года на фабрике установили три первых станка и запустили первую линию нового текстильного предприятия с проектной мощностью в 600 тысяч погонных метров грубошерстного сукна в год. А к ноябрьским праздникам того же года рабочие соткали первый метр шинельного сукна. С этим лоскутом они пошли на ноябрьскую демонстрацию с девизом «Принимай, Родина, забайкальскую материю!».
Год спустя на фабрике выпустили 136 тысяч метров ткани. Трудилось здесь к тому времени 403 человека. Осваивать новую для Бурятии промышленность приехали рабочие из Украины, Белоруссии, Литвы, Молдавии, Узбекистана. В то время в небольших помещениях было темно и тесно, а невзрачную продукцию, представлявшую собой грубую ткань угрюмых расцветок, производили на старом оборудовании. Ветераны фабрики вспоминают, что жили они трудно, тесновато, но радостно. Были и проблемы с жильём, но работали все на совесть.
Директор-«дитя»
В начале 1950 года фабрика была на дотации государства, тогда же началось её становление. Летом того же года в Улан-Удэ приехала 23-летняя выпускница механического факультета Ивановского текстильного института Клавдия Альцман. Позже она вспоминала, как вышла на вокзале и увидела автобус с надписью «Суконная фабрика». Оказалось, что встречали её.
Директор суконной фабрики Василий Паршин тогда не знал, куда пристроить молодого специалиста, ведь образованные люди нужны везде. В итоге он назначил молодую девушку инженером-энергетиком в котельную. И с первых же дней она разгребала завалы в грязном помещении. Альцман показывала твёрдый характер и не боялась брать на себя ответственность. Она устранила предаварийные ситуации в котельной, где была высокая зольность топлива, и воплотила в жизнь свой проект: за несколько месяцев в котельной установили два подкатчика, на которые грузили золу. Вскоре под руководством молодого инженера установили фидер, заменили устаревшие трансформаторы, провели реконструкцию всего энергетического и механического хозяйства. С таких изменений и началась новая жизнь фабрики.
Потом директор доверил Клавдии Альцман навести порядок в строительстве. Ветераны фабрики вспоминали, как молодая девушка в черном полушубке и валенках руководила работами на лесосеке в Мухоршибирском районе, где готовили древесину для строительства первых домов на улице Павлова. Отвечала девушка не только за строительство и энергетику, но и за экологию. Директор Паршин назначил её своим заместителем по хозяйственной части. А когда встал вопрос о новом директоре фабрики, в министерстве промышленности уже знали о молодой активной девушке. Альцман пригласили на утверждение в Москву, а она расплакалась и попыталась отказаться. Замминистра тогда возмутился, говорил, мол, зачем дитя пригласили. Кандидатуру в Москве всё же утвердили и прислали в Улан-Удэ телеграмму «директору Альцман» и вручили ключи от сейфа.
Таким помнят ТСК все, кто жил в советское время
Полвека на комбинате
Галина Суринова пришла работать на фабрику после школы в 1959 году и почти полвека посвятила работе на ТСК.
Семь лет Галина Андреевна отработала ткачихой, затем контролёром, после инженером по нормированию труда, начальником отдела труда и заработной платы и уже потом ушла работать в профилакторий.
К 1960 году фабрика значительно продвинулась в плане технического прогресса и ускоренно развивалась. Только за 60-й год коллективу трижды присуждали звание предприятия коммунистического труда. За два года производительность труда выросла на 31 %. Продукцию фабрики представили на выставке в Москве, где она получила высокие оценки, а драпы и пальтовые ткани были отправлены в Сталинградскую, Свердловскую и Горьковскую области.
На фабрике Клавдия Альцман открыла филиал Московского заочного текстильного техникума, который считался одним из лучших в Союзе. Кроме этого, директор руководила строительством детских садов, жилья, столовых. По общим подсчётам, к 2000 году силами фабрики построено 80 тысяч квадратных метров жилья. Дома на улицах Павлова, Ткацкая, Богдана Хмельницкого построены не без помощи ТСК.
В середине 60-х на ТСК трудилось свыше тысячи человек
В 1962 году предприятие стало вторым в стране, выпускающим качественную ткань для женских пальто и костюмов, уступив только московской фабрике. В середине 60-х здесь трудилось свыше тысячи человек. Силами фабрики построили дом для молодожёнов, рабочие общежития, два медучреждения, появился и первый пионерский лагерь «Челнок», ставший лучшим в городе оздоровительным лагерем. В 1967 году фабрика вышла по основным показателям на уровень передовых предприятий отрасли, а спустя три года за один час работники производили продукции на 59 тысяч рублей, за сутки – на 1 миллион 200 тысяч. В 1972 году продукцию охотно приобретали предприятия Сибири, Урала, Дальнего Востока и других регионов. Через пару лет Министерство легкой промышленности СССР и Совет Министров Бурятской АССР объединили фабрику первичной обработки шерсти с текстильной. Так и образовался ТСК, на котором работали четыре тысячи человек.
Собственный театр моды
По итогам первого квартала 1976 года ТСК занимает первое место среди текстильных предприятий СССР. К концу десятилетия комбинат усовершенствовался и модернизировался. Клавдия Альцман сумела открыть экспериментальный швейный цех, одежду которого демонстрировали на выставках в Москве, Франции, Италии, Греции и Китае. Впоследствии на базе этого цеха открылся собственный театр моды, побывавший на десятках международных дефиле.
В 1976 году ТСК занял первое место среди текстильных предприятий СССР по выпуску продукции
В 1981 году ТСК подтвердил звание предприятия высокой культуры, годовой объем реализации его продукции составлял около 500 тысяч рублей. На комбинате работали представители 23 национальностей, были целые трудовые династии. Приезжие журналисты писали о комбинате так: «ТСК – это настоящая семья, мать которой – Клавдия Альцман».
Директор ТСК Клавдия Альцман с работницами фабрики
В 1983 году на фабрике начали осваивать новые технологии, обновили парк станков в ткацком цехе, но через два года неожиданно продукция не нашла спроса у покупателей из-за колебаний моды. Тогда приняли решение ежегодно обновлять ассортимент не менее чем на 20 %.
Отчаянные попытки спасения
В 90-е годы резко снизились налоговые поступления и платёжная дисциплина. Всё это привело к невыплате зарплат, пенсий, пособий. Руководству комбината не оставалось ничего, кроме как сокращать кадры. Более тысячи работников первичной обработки шерсти остались без работы. Тогда же решили сделать акцент на качество и широкий ассортимент тканей, но для этого требовались современное оборудование и деньги. Благодаря экономии на сырье и электроэнергии удалось приобрести около 200 современных станков и расширить ассортимент.
Клавдия Альцман с Сергеем Лысцевым (справа), генеральным директором ОАО «Бурятэнерго», вице-президентом Союза промышленников и предпринимателей Бурятии и Александром Голковым (слева), генеральным директором ЗАО «Спецмебель», возглавлявшим в 2000-е работу дирекции СПП РБ.
В начале 2000-х ТСМ (в 1992 году комбинат переименовали в мануфактуру) была одним из немногих предприятий, державшихся на плаву. Но всё же в России к тому времени начался спад в производстве отечественной текстильной продукции. Сырьё приходилось закупать по высоким ценам, вынужденно пришлось взять в банке кредит под 45 %. Вдобавок к 2005 году мощная текстильная продукция сформировалась в Китае, сумевшая вытеснить с мирового рынка предприятия США, частично Европы, включая Россию. Казалось, пережив 90-е, ТСМ будет развиваться дальше. Клавдия Альцман делала всё, чтобы сохранить предприятие, не один раз бывала со своими вопросами в Госдуме России.
Директор планировала открыть собственное швейное производство, цех на 580 человек, выпускать пальто, женские жакеты, брюки. Но власти не дали добро на реализацию такого проекта и не одобрили инвестиционный кредит, необходимый для закупок текстильного оборудования.
В конце 2003 года Альцман предложила открыть торгово-промышленный холдинг, который объединил бы все предприятия, продвигающие продукцию на внешнем и внутреннем рынках. Она не раз выдвигала идею того, чтобы ТСМ выпускала продукцию для Минобороны. Но настойчивого директора вновь словно не услышали.
«Когда фабрика закрылась, мы плакали»
Вскоре по стране начали массово закрываться текстильные предприятия. ТСМ продавала свои здания и сооружения. К 2005 году фабрику задавили большие налоги, банковские проценты, долги перед поставщиками шерсти, и в начале мая того же года предприятие остановило своё производство из-за отсутствия сырья и оборотных средств. Эксперты-экономисты отметили тогда, что ТСМ могла устоять, если бы правительство вовремя протянуло руку помощи.
Через пять лет не стало и директора комбината Клавдии Альцман. По заказу Союза промышленников и предпринимателей Бурятии и Консультативного совета женщин при главе республике в память о ней в 2014 году издали книгу «Клавдия Альцман. Портрет директора на фоне эпохи», где собраны воспоминания людей того времени о работе Клавдии Павловны и самом предприятии.
Отметился в книге и первый президент Бурятии Леонид Потапов, объяснивший, почему у когда-то успешной фабрики сложилась печальная судьба:
«Когда приезжало большое начальство, мы всегда показывали ТСМ как пример передового предприятия, идущего в ногу со временем, а иногда опережавшего его. Это произошло по объективным причинам. Оно рухнуло, как и многие другие текстильные предприятия. В тот сложный период мы с Клавдией Павловной три раза были на приёме у Алексея Кудрина (бывший министр финансов России. – Прим. авт.) по вопросу предоставления кредитов. Но каждый раз нам отказывали: Альцман не смогла обосновать экономическую эффективность предприятия. Клавдия Павловна жила и мыслила по-советски: ей было жалко сбрасывать с баланса предприятия социальную сферу и подсобное хозяйство, которые тяжким налоговым бременем лежали на ТСМ. Возможно, если бы она вовремя скинула это бремя, удалось бы удешевить продукцию и тем самым сохранить двухтысячный коллектив. А возможно, часть вины лежит и на окружавших её тогда людях, которые предали её. Я не снимаю и с себя ответственности: может, мы что-то упустили, где-то не доглядели».