Итальянские мастера на строительстве московского Кремля
Известно, что Возрождения на Руси не было. Но талантливые мастера Ренессанса все же внесли свой вклад в создание облика Москвы.
К концу пятнадцатого – началу шестнадцатого века Кремль был белокаменным, но настолько обветшал, что проезжавший через Москву европейский путешественник в своих путевых заметках написал, что укрепления в Москве деревянные, поскольку бреши в стене заделывали деревянными щитами. В те времена посольство активно работало, подбирая в Италии крупных мастеров для строительства новой крепости.
Во время строительства Кремля не обошлось без трагедий. Строившийся русскими зодчими Успенский собор обрушился. Когда мастера обследовали кирпичи, оказалось, что они некачественные.
В те времена в Москве все еще строили из архаичной плинфы, которую применяли со времен расцвета Византии. Именно с Фиораванти началось современное кирпичное строительство в России. Был построен новый завод и введен новый стандарт. К тому же, Фиораванти при строительстве собора применил еще одно новшество – забил в землю деревянные сваи. Такая технология доселе не применялась в России.
Конструкция собора была тщательно продумана с точки зрения современных достижений архитектоники. Кирпичи совмещались с покрытием из белого камня в русских традициях. За мастерство Фиораванти назвали новым почетным титулом «архитектон» ( т.е. архитектор). До него для обозначения архитекторов применялись другие слова.
Вторым строителем Кремля был Пьетро Антонио Солари. Как и другие мастера, нанятые русскими послами, он был уже состоявшимся архитектором. У себя на родине он участвовал в строительстве миланского собора. В Москве именно Солари возвел значительную часть кремлевских башен. Также именно он построил в Кремле Грановитую палату, продолжив работу архитектора Марко Руффо.
Алевиз Старый и Алевиз Новый
В Москву приезжали также два мастера с именем «Алевиз» (т.е. Алоизио). Точно неизвестно, какую часть построек Кремля выполнял каждый из них. Традиционно считалось, что Алевиз Старый (Алевиз Фрязин) работал над стенами Кремля вдоль Неглинной.
Однако сегодняшние исследователи приписывают ему также строительство Большого кремлевского дворца. Особенно интересна история Алевиза Нового. Настоящее его имя, вероятно, Алоизио да Монтаньяна, родом он был из Венеции. После встречи с русскими послами, он совершил длительное путешествие в Москву, по пути задержавшись у крымского хана Менгли – Герея. Хан воспользовался пребыванием мастера в его государстве, и приказал ему построить Бахчисарайский дворец.
К сожалению, сегодня от построек дворца ничего не сохранилось, кроме одного портала. В нем видна удивительная смесь мусульманских и итальянских традиций, лепные орнаменты этого портала напоминают венецианские палаццо.
В России Алевиз Новый возвел множество зданий, причём не только в Москве. В самом главном его достижении – Архангельском соборе, также нетрудно разглядеть влияние его далёкой родины. Казалось бы, на церкви – русские кокошники, но смотрятся они с итальянской гармонией, и напоминают итальянские ниши с раковинами.
Влияние Возрождения в московских постройках не столь заметно, но, пожалуй, самая явная черта – знаменитые бойницы в виде «ласточкиного хвоста», которые в Италии можно увидеть, к примеру, на башне Палаццо Веккьо. Кстати, тот же приём не раз повторяли и в кремлях других городов, например, Тулы.
Зодчие Кремля внесли свою лепту в создание одного из самых знаменитых памятников архитектуры в мире. И, хотя они и не принесли идей Ренессанса на русскую землю, а их попытки ввести классические элементы, такие как мраморные скульптуры, в русские постройки, остались непонятыми, спустя два века Россия все же догнала европейские страны. И тогда уже свои мастера сооружали классические строения в духе причудливого барокко и строгого классицизма, продолжая дело тех знаменитых кремлевских архитекторов.
Как итальянцы строили Кремль в Российском государстве?
Кастельвеккьо в Вероне (L) и Московский Кремль (R)
Русские не могли даже сделать правильный кирпич, прежде чем нанять итальянцев работать на них.
Итальянские инженеры были искусны в войне и архитектуре, и за щедрое жалованье помогали строить величие Московского государства.
Против татар под предводительством Ахмеда, Хана Великой Орды, на реке Угре в 1480 году войско Ивана привезло пушки, изготовленные итальянским инженером Аристотелем Фиораванти (около 1415 – после 1485 года), массивные бронзовые мортиры, которые могли буквально разорвать татарскую конницу в клочья.
Не вступая в полномасштабный бой, армия Ахмед-хана отступила в степи.
Самые высокие зарплаты в Москве
Аристотель Фиораванти Лоренцо Лотто
Родольфо «Аристотель» Фиораванти приехал в Россию в 1475 году, когда ему было уже около 60 лет.
Он специализировался на восстановлении и перемещении колоколен и замковых башен, а также на строительстве мостов.
В 1474 году в Европе к Аристотелю обратился Семен Толбузин, посланник великого князя Московского, и нанял его за 10 московских рублей в месяц – тогда в России всего за рубль крепостной мог выкупить у помещика всю свою семью, дом и землю.
Зарплата Аристотеля была, пожалуй, самой высокой в Московском государстве.
Иван нуждался в нем для восстановления Успенского собора, главного храма Московского государства, который частично обрушился во время землетрясения.
Приехав в Москву в 1475 году, Аристотель приказал убрать остатки разрушенного собора, сконструировал новую кирпичную печь и новую кирпичную смесь, а также основал Первый кирпичный завод итальянского стиля в Москве.
Его методы позволили ему завершить 35-метровый пятиглавый собор всего за 2 года (на оформление ушло еще два года).
Дворец граней (L) и Успенский собор (R)
Но Аристотель был не единственным итальянским архитектором в Москве.
Может быть, еще более важным является Пьетро Солари (ок. 1445-1493?).
Он приехал в Москву в 1490 году из Милана и спроектировал фасетный дворец в Московском Кремле, а также шесть башен нынешнего Московского Кремля, в том числе часовую башню – Спасскую башню, ставшую главным символом Московского Кремля.
Другие итальянцы, в первую очередь Антонио Гисларди и Марко Руффо, также работали над возведением кремлевских стен и башен.
Так что если вы заметили, что кремлевские стены напоминают вам об итальянской архитектуре – это действительно итальянский дизайн.
Но это было не единственное, что делали итальянцы в Москве в XV-XVI веках.
Большие шишки в России
Пушка калибра 152 мм «Скоропея» («зло»), изготовленная в 1590 году Андреем Чоховым. Русские научились делать такие пушки у итальянских оружейников
16 фальконетов-легких пушек-были его первым производством.
Легкие в обращении и транспортировке, быстро перезаряжаемые, они были смертельно опасны в конце XV века.
Иван взял Аристотеля с собой на войну против Новгородской республики.
Так что в битве при Югре Фиораванти тоже был в главных силах.
Последний раз он упоминается в 1485 году – возможно, он прожил в России всего десять лет, но оставил после себя большое наследие.
Кремлевская стена и башни
Другой итальянский оружейник по имени Якобо приехал в Москву в 1490 году и создал по меньшей мере 15 небольших пушек.
Можно с уверенностью сказать, что в конце XV – начале XVI веков итальянцы доминировали в российском оружейном производстве.
Но они остались надолго и даже помогли Ивану Грозному разгромить казанских ханов.
Итальянцы против татар
Пушка» Инрог » («Единорог»), 1577 год
Сын Ивана III, Великий князь Василий III Московский, также активно пользовался помощью итальянских архитекторов и оружейников; во время его правления великолепная Вознесенская церковь в Коломенском была спроектирована и построена Пьетро Аннибале, который также проектировал Китай-городскую крепостную стену в Москве, окружавшую центральные кварталы города.
Иван Грозный, Первый московский царь, использовал итальянских военных инженеров при завоевании Казанского ханства.
Казанская летопись, созданная в 1560-1565 годах, единственный источник, повествующий о завоевании Иваном Казани, славно упоминает итальянских инженеров.
В 1552 году Иван Грозный в четвертый раз попытался захватить Казань.
В хронике говорится, что царь лично разговаривал с инженерами, говоря им, что стены Казанского Кремля были очень прочными, но итальянцы сказали, что они разрушат стены в течение нескольких дней с помощью взрыва.
Церковь Вознесения Господня в Коломенском, построенная около 1530 года итальянским архитектором Пьетро Аннибале
Также читайте на нашем канале:
Итальянцы сначала построили четыре осадные башни, которые были выше городских стен и использовались лучниками для нападения на гарнизон Казанского Кремля.
В какой-то момент во время осады стены рухнули от взрывов, и пехота Ивана, перейдя ров по мостам, вторглась в город.
Иван уже почти 5 лет пытался взять Казань, начиная с 1547 года, и это наконец было сделано с помощью итальянцев.
После эпохи Ивана Грозного итальянцы перестали приезжать в Москву, потому что экономический и военный кризис означал, что русские цари не могли позволить себе платить инженерам то жалованье, которое они требовали.
Однако столетие спустя Петр Великий снова нанял итальянских кораблестроителей и оружейников для строительства новой России.
Между тем Успенский собор, Вознесенская церковь и, самое главное, Московский Кремль по сей день целы и находятся в постоянном пользовании.
И вот уже 500 лет русские знают, как правильно делать кирпичи.
6. Почему Ивану III пришлось вызвать иностранцев для возведения в Москве кремлевских соборов?
6. Почему Ивану III пришлось вызвать иностранцев для возведения в Москве кремлевских соборов?
Нам давно и настойчиво втолковывают, что, когда Иван III задумал якобы обновить, — а на самом деле, как мы теперь понимаем, впервые построить, кремлевские каменные соборы, — ему пришлось обратиться к западноевропейским или, в лучшем случае, к западнорусским (в случае Благовещенского собора — к псковским) мастерам. Мастера Владимиро-Суздальской Руси не участвовали в сооружении московских каменных соборов. Из этого делается «научный вывод», будто русские мастера ничего значительного строить не умели. Клали, дескать, печурки, копали землянки. Иногда, поднатужась, с огромным трудом возводили небольшие храмы. Из дерева. Из камня тоже строили, но «очень маленькие». И в самом деле, этому есть следующее «доказательство». Сначала Иван III позвал для строительства Успенского собора московских зодчих Кривцова и Мышкина. Но доведенное до сводов огромное здание рухнуло.
Н.М. Карамзин удовлетворенно замечает по этому поводу: «Видя необходимость иметь лучших художников, чтобы воздвигнуть храм, достойный быть первым в Российской Державе, Иоанн послал во Псков за тамошними каменщиками, учениками немцев, и велел… чего бы то ни стоило, сыскать в Италии Архитектора… для сооружения Успенской кафедральной церкви… Уже Италия, пробужденная зарею наук, умела ценить памятники древней Римской, изящной Архитектуры, презирая готическую… неправильную, тяжелую, и арабскую расточительную в мелочных украшениях». Одним словом, имперскую старорусскую, готскую, ордынско-османскую архитектуру итальянцы уже начинали потихоньку, пока еще с опаской, презирать, а «античную», только что (по нашей реконструкции) возникшую на Западе в «эпоху Возрождения», все смелее и смелее уважать.
Н.М. Карамзину вторит Н.И. Костомаров. Столь же удовлетворенно он пишет, будто русские мастера «простодушно удивлялись» заморским новшествам. Особенно их якобы потрясло колесо, примененное Фиорованти для подъема камней. Русские в XV веке еще не знали колеса — такой вывод напрашивается сам собой. Отсталая страна. Снега, медведи…
И все было бы понятно и хорошо: просвещенные итальянцы и неумелые русские мастера. Но возникает неожиданный вопрос. Ведь Успенский собор в Москве не такой уж огромный и построен по образцу одноименного собора во Владимире. Но ведь собор во Владимире стоит до сих пор. Как считается, с XII века. И не рухнул.
По этому образцу пытались построить и первый (рухнувший) собор, и второй. Московские мастера, видимо, не умели еще возводить такие большие сооружения. Тогда вызвали итальянца. И первым делом послали его во Владимир, чтобы он осмотрел и обмерил образец, то есть Успенский собор. «Фиорованти довольно точно повторил образец», — говорится в одном из новейших справочно-информационных изданий, посвященных Московскому Кремлю. Итальянский зодчий внес, конечно, некоторые мелкие «латинские новшества». Что дало основание позднейшим комментаторам, например Карамзину, лукаво назвать Успенский собор «памятником грекоитальянской архитектуры».
Та же история повторилась и с Архангельским собором. На сей раз выписали итальянца Алевиза Нового. Он тоже наложил «итальянский декор» на традиционный образец старорусского собора. Так почему же Иван III не вызвал владимирских мастеров, чтобы они построили ему в Москве такой же замечательный собор, как и во Владимире? После всего того, что мы узнали об описываемой эпохе, ответ становится очевидным. Это было время непримиримого религиозного раскола между Москвой и старыми русскими городами — Новгородом = Ярославлем, Владимиром, Ростовом, Суздалем и др. Поэтому православных русских мастеров просто не звали. Московские еретики решили позвать «своих». А где были «свои»? В Западной Европе. Р.Г. Скрынников по этому поводу прямо пишет: «Руководство строительством перешло в руки еретиков-латинян».
Наша реконструкция такова. В Руси-Орде строить умели и строили много. В том числе огромные соборы и кремли. Но был период, когда из-за религиозного раскола Москва оказалась в церковной изоляции внутри самой Орды. По-видимому, ересь жидовствующих была отражением борьбы западной и восточной партий в столице Орды. На какое-то время западная партия получила перевес. И, естественно, пригласила для строительства соборов в своей новой столице — Москве — «своих», близких по вере западноевропейских мастеров. То есть из западных областей Орды, пока еще находившихся в сфере ее влияния. Получив приказ из столицы Орды явиться в Москву, итальянские мастера, ясное дело, не могли ослушаться. При этом, как сообщают историки, прибывшие в Москву итальянцы оказались на положении рабов. Якобы «добровольно приехав в Москву» и не ведая о «диких» московских обычаях, простодушные итальянцы с ужасом обнаружили, что «московский властитель считал своим рабом всякого, кто находился у него в руках» (Н.И. Костомаров).
Данный текст является ознакомительным фрагментом.