Почему Россия уступила Китаю одну из самых богатых газом стран на планете?
Ещё в 2003 г. Туркменистан подписал с Россией на целых 25 лет соглашение, согласно которому страна обязалась поставить за это время аж 2 триллиона кубометров природного топлива. Изначально это составляло около 50 млрд кубометров в год. Для сравнения: на втором месте по экспорту туркменского газа был Иран, которому доставалось лишь около 7 млрд кубометров в год.
Туркменский МИД заявил, что из-за таких «непродуманных и безответственных действий» в газопроводе резко упало давление и произошла авария. Ремонт шёл почти 9 месяцев, после чего поставки газа были возобновлены на прежнем уровне. Но «Газпром» дал понять: либо Туркменистан ещё снизит цену, либо Россия сокращает закупки газа.
По нему планируются поставки туркменского газа в Поднебесную в объёме до 65 млрд кубометров в год. А то самое газовое месторождение Галкыныш (по запасам – второе в мире), от которого так скоропалительно отказался «Газпром», теперь разрабатывают китайцы.
Что же произошло? В 2015 г. «Газпром» сократил импорт туркменского газа до мизерных 4 млрд кубометров в год, а в следующем году вообще разорвал контракт, прекратив закупки.
Так почему же Россия отказалась от дешёвого газа и «сдала» Туркменистан Китаю?
Возникла парадоксальная ситуация: Россия сделала всё, чтобыдешёвый туркменский газ пошёл в Китай, фактически отдав Туркменистан Поднебесной «на блюдечке с голубой каёмочкой». Но зачем? Зачем добровольно отказываться от огромных прибылей? И случайно ли так произошло?
В создавшихся условиях Россия стала очень заинтересованной в союзе с Китаем, который пообещал экономическую помощь и другие преференции. И РФ в качестве закрепления такого союза была вынуждена отказаться от Туркменистана в пользу китайцев.
Но вот что странно. На своём посту остался министр иностранных дел Рашид Мередов, отвечающий за внешнюю политику. На этой должности он он бессменно находится вот уже без малого 20 лет, и был назначен ещё Ниязовым.
С конца 1980-х и до сих пор на должности помощника президента Туркменистана находится Виктор Храмов. А ещё в «ближнем кругу» Бердымухамедова восседает заместитель управляющего делами аппарата президента Александр Жадан.
Заметьте – оба славянского происхождения. По слухам, без их одобрения не принимается ни одного сколько-нибудь важного решения во внешней политике страны. Причём оба они явно лоббируют интересы России.
И это при том, что нынешний президент Гурбангулы Бердымухамедов – не только националист. Он опирается не просто на туркмен, а исключительно на представителей своего ахалтекинского племенного клана. Туркменбаши разводит коней исключительно ахалтекинской породы.
Президент обожает собак, но только алабаев. Для них по всей стране открыты специальные питомники. Чистокровные лошади и собаки этих пород вообще считаются национальным достоянием и их вывоз из страны сурово карается законом. А вот судьбе собак других пород не позавидуешь – специальным указом президента они подлежат постепенному уничтожению.
Что ж, как говорится, поживём – увидим.
Как и зачем РФ «перекрыла» американцам туркменский газ
Россия практически «похоронила» лоббируемую США прокладку по дну моря Транскаспийского трубопровода. Не ущемила ли она интересы Азербайджана?
Туркмения, занимающая четвертое место в мире по запасам природного газа, так и не смогла выгодно распорядиться своим богатством. В настоящее время она экспортирует газ только в Китай, но Ашхабад в создавшейся ситуации может пенять исключительно на себя. Восстановить адекватные запасам газа объемы добычи он не сумел, диверсифицировать экономику — тоже. Соответственно, страна впала в нужду, население испытывает острый дефицит продуктов питания, рабочих мест и денег. Впрочем, средства для реализации никому не нужных гигантских проектов по «украшательству» столицы у туркменского бюджета почти всегда находятся, а вот на социальные выплаты — нет. В этом углеводородном «Клондайке» власти даже отменили прежнюю практику почти бесплатного пользования населения газом, электроэнергией и водой.
Отчего такой резкий спад? Помимо того, что Туркмения живет практически только на доходы от продажи газа, и другие отрасли экономики здесь не развиваются, но и газ тоже вылетел в трубу. Ставка на его экспорт в Китай обернулась сплошными долговыми обязательствами: Пекин вложил десятки миллиардов долларов в разработку туркменских месторождений, создание соответствующей инфраструктуры, строительство газоперерабатывающих мощностей, однако в долг, так что Ашхабаду приходится с ним расплачиваться в условиях, когда цена на газ упала, а объемы его добычи сократились.
Газ у Туркмении прежде покупал и Иран, но вследствие ссоры Ашхабада с Тегераном последний от импорта отказался. Поссорилась Туркмения и с «Газпромом» — он тоже прекратил закупки. Времена и аппетиты, однако, меняются, и к «Газпрому» мы еще вернемся. Здесь же отметим, что Туркмения рассчитывала сбывать свой газ по трубопроводу TAPI — через Афганистан и Пакистан до Индии. Называлась и ориентировочная пропускная способность газопровода — 33 миллиарда кубометров в год. Но реализация проекта буксует. Препонов несколько: нестабильность в Афганистане, неопределенность с возможностями Туркмении заполнить трубу, а отсюда и сложности с инвесторами.
Но тут, после подписания Конвенции по разделу Каспия, замаячила перспектива строительства Транскаспийского газопровода из Туркмении по дну моря до Азербайджана, а оттуда газ по Южному газовому коридору должен через Грузию поступить в Турцию с выходом на государства Евросоюза. Последний этот проект очень даже приветствует, однако пока только на словах. Но особенно в его реализации заинтересованы США, желающие максимального вытеснения российского газа с европейского рынка.
Недавно в своей поздравительной телеграмме президенту Туркмении Гурбангулы Бердымухамедову по случаю праздника Новруз президент США Дональд Трамп выразил надежду на то, что эта центрально-азиатская страна, в связи с определением правового статуса Каспийского моря, «сумеет воспользоваться новыми возможностями экспорта газа на Запад». Он также проинформировал, что власти и деловые круги США продолжают поиск новых возможностей для укрепления экономического сотрудничества с Туркменией.
По идее, лоббирование Трампом строительства Транскаспийского газопровода должно было дать некоторый импульс инвесторам соответствующего проекта. Но Москва не была бы Москвой, если бы не просчитала, какой аппетит разовьется у американцев после подписания Конвенции по морю, которая вроде дает право Туркмении, с согласия Азербайджана, строить подводный трубопровод, а вроде и не дает. Вопрос этот, при ближайшем рассмотрении, остается спорным, тем более что против прокладки трубы по дну Каспия выступает не только Россия, но и Иран.
В общем, «Газпром», забыв свои «обиды» на Туркмению, спохватился еще в прошлом году, а сегодня на Ашхабад началась настоящая атака, против которой, надо сказать, Бердымухамедов не возражает. Положение у него с экспортом газа безвыходное, и «Газпром» подвернулся весьма кстати.
Глава российского газового гиганта Алексей Миллер в конце марта уже в третий раз за последние несколько месяцев посетил Туркмению, встретился с Бердымухамедовым и обсудил с ним вопрос возобновления поставок туркменского газа в РФ. Об объемах экспорта и о цене на газ молчат пока и Москва, и Ашхабад. В «лучшие времена» «Газпром» покупал у Туркмении до 40 млрд кубов в год, реэкспортируя его в Европу. Но сейчас о таких объемах импорта вряд ли стоит говорить, исходя из уровня добычи в Туркмении — почти все извлекаемые запасы экспортируются в Китай.
Также ничего неизвестно относительно того, станет ли «Газпром» участвовать в разработке одного из крупнейших туркменских месторождений. Но как бы то ни было, то, что «Газпром», так сказать, «встрял» в туркменский экспорт, гробит строительство Транскаспийского газопровода. Помимо отсутствия реальных инвесторов, налицо явный дефицит газа для его транспортировки по Южному газовому коридору. Кроме того, в имеющейся ситуации Туркмения вряд ли захочет и сможет идти против России и Ирана.
Но, помимо уже названных аспектов, существуют и другие, в частности, желательность для Азербайджана прокачки туркменского газа по своей территории для заполнения трубы Южного газового коридора. То есть для Азербайджана транзитная функция весьма актуальна. Между тем из Баку не слышно никаких возмущений по поводу грядущей сделки между «Газпромом» и Туркменией — он ведет себя крайне осторожно. Внешне это выглядит так: Азербайджан ничего не инициирует, но и от транзита не откажется. То есть он не идет наперекор ни одной стороне. Думается, в Баку понимают ненадежность Туркмении, сомнительность ее экспортных возможностей, отсутствие инвесторов строительства подводного газопровода, позиции России и Ирана. Ну и не дергаются прежде времени.
Но существует еще и вариант поставок туркменского сжиженного газа в Азербайджан с загрузкой его портовых и железнодорожных мощностей. Вариант этот должен быть выгоден Баку, поскольку, если Туркмения когда-нибудь сумеет увеличить добычу, получить добро на строительство подводного трубопровода, да еще и найдет инвесторов, она составит конкуренцию азербайджанскому газу. А сжиженный газ — конкурент слабый. Словом, положение у Туркмении весьма шаткое. Бердымухамедов пытается получить деньги на строительство TAPI даже в Японии и в Бахрейне, но пока из этой затеи ничего не выгорает, и реализация проекта на 8 миллиардов долларов откладывается уже не в первый раз. Так что «Газпром» для нее сейчас — спасательный круг, если Ашхабад сам его не проколет.
Тут может возникнуть вопрос: уж не порождает ли «Газпром», в лице Туркмении, конкурента самому себе на европейском рынке — хоть и на отдаленную перспективу. Ответ на него, видимо, стоит искать, в первую очередь, в цене туркменского газа для Европы, которая, как минимум, на 25% будет выше цены российского газа, если он пройдет путь от Туркмении до Европы через Южный газовый коридор — расстояние-то очень велико. Оно, помимо «странностей» туркменской власти и сомнительности реальных объемов газа, тоже отпугивает европейских инвесторов.
Так что Трамп напрасно делает Бердымухамедову обнадеживающие намеки, лишь бы перекрыть путь российскому газу на европейские рынки. Разумеется, США могут ввести санкции против Ашхабада на почве его углеводородного сотрудничества с «Газпромом». Но они вряд ли пойдут на такой шаг, поскольку им, на перспективу, не с руки ссориться ни с одним государством Центральной Азии из-за претензии доминирующего влияния в этом регионе.
Выходит, «этот проклятый Газпром» снова выигрывает, портя Вашингтону возрастающий «аппетит». Впрочем, всамделишным он быть не может по сумме вышеуказанных причин. А вот вербальным — отчего же нет.
Пакистан не будет платить за потери туркменского газа в Афганистане
С проектом газопровода ТАПИ (Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия) хорошо только в Туркмении. Там завершаются работы. А вот в Афганистане с начала сентября лишь приступили к выбору участков земли под магистраль, старт строительства которой дали еще в конце 2015 года. Исламабад, тем временем, передумал брать на себя потери газа при его транзите через афганскую территорию и, как и Дели, хочет изменить формулу цены на газ.
Президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов провел телефонные переговоры с президентом Пакистана Арифом Алви и выразил надежду на скорое начало строительства газопровода ТАПИ, сообщает правительственная газета «Нейтральный Туркменистан».
Издание уточнило, что строительство туркменского участка подходит к концу. Однако на него приходится лишь 200 километров трассы газопровода, общая протяженность которого должна составить 1814 километров. Афганский участок является одним из самых протяженных, 735 километров, и ясности с ним нет до сих пор. С одной стороны, не определены источники финансирования. С другой, только 31 августа TAPI pipeline project LTD и министерства шахт и нефти и городского развития и границ Афганистана подписали меморандум о выкупе земли под трассу газопровода. Директор TAPI pipeline project LTD Мохаммад Мурад Аманов заявил, что строительство планируют начать в 2021 году, сообщает агентство Khaama Press.
Иллюстрация: globalvillagespace.com.
Тем временем пакистанская The Nation пишет со ссылкой на источники, что у Исламабада накопились претензии к действующему соглашению о строительстве газопровода и власти страны намерены изменить ключевые положения документа.
Главные из них — точка сдачи и цена газа. «Пакистан настаивает на том, чтобы изменить точку сдачи туркменского газа и пересмотреть цены на газ. По существующему соглашению, подписанному предыдущим правительством, Туркмения будет сдавать газ Пакистану на туркмено-афганской границе, и Исламабад возьмет на себя все убытки в случае потерь газа на афганской территории. Нынешнее правительство требует изменить это положение, чтобы не нести ответственности за потери в Афганистане, а только — внутри собственных границ», — пишет The Nation. Также в издании сообщают, что в Пакистане уже создали правительственный комитет по ведению переговоров об изменении формулы цены на газ, который будут поставлять по ТАПИ. Только после согласования новой цены Исламабад планирует начать работы в стране.
Планируется, что Пакистан и Индия будут получать по 14 млрд кубометров в год, а Афганистан — 5 млрд. Однако, писало индийское деловое издание, Кабул согласился пока только на 735 млн кубометров, и есть опасения, что разницу придется выкупать Индии.
Заместитель директора Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) Алексей Гривач считает, что, несмотря на новую позицию Исламабада и Дели, перспективы у ТАПИ есть. «Но их не реализуют, пока не решат проблемы безопасности в регионе. А с этим дела обстоят неважно», — считает эксперт.