АЭС запускают! Репортаж из белорусского атомграда
Мы на рубеже исторического события. Стоим у стогов сена, разбросанных вокруг АЭС, и смотрим на красно-зеленое здание реактора, который вот-вот оживет. Уже сегодня дяди в костюмах и белых касках начнут забрасывать ядерное топливо в большую топку, чтобы через несколько месяцев получить первое электричество (я гуманитарий и могу представлять все именно так; не хотите быть как я — читайте текст с ответами на вопросы о ядерной энергетике). Если рождением станции мы будем считать получение первой энергии, то сегодня у нее начались схватки. Приехали к роддому и нервно курим у входа.
«Атомку» уже запускают? Серьезно?!
Если образ с беременностью от вас далек, то вот еще один. Сегодня специалисты провернули ключ зажигания и начали плавно выжимать сцепление. Все это происходит в режиме слоу-мо, а потому процесс может длиться больше недели: большой красной кнопки с надписью «Пуск» здесь нет. Команда специалистов начала сложный процесс загрузки топлива, финалом которого станет выработка энергии. Все это называется физическим пуском, за которым последует энергетический. Вероятно, попробовать свеженькое электричество мы сможем уже осенью.
Ядерное топливо загружается в реактор с помощью специальной перегрузочной машины. Выглядит оно совсем не так, как в «Симпсонах». На самом деле это топливные кассеты, внутри которых находятся циркониевые трубки с урановыми таблетками.
После погрузки начинается управляемая ядерная реакция, в результате которой выделяется тепло. Оно превращает воду в пар, который под большим давлением вращает турбину. Остается только превратить энергию этого вращения в электричество, а его — в деньги для выплаты российского кредита. Сегодня мы сделали первый шажок, открыв этот многолетний марафон.
Кто будет жать на большую красную кнопку? (Никто не будет.)
Недавно «Росатом» достроил небольшую церквушку у проходной АЭС. На фоне паутины проводов, величественных градирен и индустриальных красот она смотрится как невеста в брутальном заводском цеху. Территорию защищает полоса препятствий из бетонных заборов с колючей проволокой, на входе стоит охрана, снимать здесь запрещено.
Говорят, в последние дни на «атомке» народ шуршит живее обычного — наступает один из самых сложных и ответственных моментов в жизни станции. В ближайшем от АЭС жилом районе нас встречает молодая семья — Никита и Наташа. Никите в скором времени тоже шуршать — он принимает участие в загрузке ядерного топлива.
Никита учился на химфаке БГУ, по распределению парня отправили на АЭС. Его жена Наташа поехала за ним и тоже устроилась на «атомку» — ребята учились на одном факультете. Здесь им дали арендную квартиру в новом малоэтажном микрорайоне и предложили неплохую зарплату: «по пятьсот» выходило уже в первые годы.
— Нам повезло. Мы приехали сюда в то время, когда в эксплуатирующей организации работало человек 250—300 (сейчас здесь больше 2000 работников). Нам дали двухкомнатную квартиру за символическую цену, хорошие рабочие места. А сейчас буду принимать непосредственное участие в загрузке ядерного топлива, — улыбается парень и добавляет, что его смена выпала на первую ночь во время загрузки. Спрашиваем, как происходит этот процесс.
— С нуля часов 7 августа выхожу на смену. У меня рабочее место в так называемой чистой зоне, так что никакие специальные средства защиты мне не нужны. Загружается топливо с пульта. Технологически это сложный и ответственный процесс, где все работают в команде: нет такого человека, который жмет большую красную кнопку, — рассказывает Никита и объясняет, что о подробностях запуска говорить не вправе.
Сегодня в Беларуси официально запускают АЭС. Объясняем, что это для нас значит
Первая электроэнергия от Белорусской АЭС побежала по проводам еще 3 ноября, однако официальное открытие назначили лишь на 7-е — по старой привычке. С этого момента мы официально стали страной, использующей мирный атом. Самый масштабный и громкий проект последних лет вызвал много споров и обсуждений, но на некоторые вопросы ответов нет и сейчас. Сегодня вместе со специалистом в области энергетики и популяризатором науки Андреем Косько мы пробуем ответить на некоторые из них. Что для нас значит запуск АЭС — в этом материале.
АЭС опять запустили? Это уже в который раз?
С этого момента мощность будет постепенно повышаться, пока мы не выйдем на запланированный уровень. Когда именно это случится — пока неизвестно. Параллельно у нас ведутся работы на втором энергоблоке. Он должен пройти такой же путь. Его начнут вводить в эксплуатацию в 2022 году.
Сколько мы потратили?
На 90% атомная станция и вся инфраструктура вокруг нее построены за счет российского кредита. Это 10 млрд долларов. По договору оставшиеся 10% мы должны вложить из собственного бюджета. Для нашей страны это очень большие деньги. Изначально условия кредита были не самыми выгодными для Беларуси, но позже в договор внесли изменения.
Отдавать долг мы начнем в 2023 году. Кредит под 3,3% годовых будет выплачиваться 15 лет равными частями раз в полгода.
Когда станция окупится?
Это сложный вопрос, точного ответа на который пока нет ни у государства, ни у независимых экономистов. Официальный срок службы Белорусской АЭС — 60 лет, однако работать она может и дольше (такие примеры есть, и их немало). По разным оценкам, окупится станция примерно за 15—20 лет в зависимости от цен на газ, правильного распределения электроэнергии и многих других факторов.
Это не так уж плохо — именно столько мы будем выплачивать кредит, а разбежка между сроком службы и сроком окупаемости довольно большая (это главное правило экономики в данном случае).
Однако все упирается в бизнес-модель. Эффективность любого объекта — вне зависимости от того, энергетический он или технологический, — зависит от того, как хорошо он вписан в социальные и экономические реалии. Даже самая лучшая АЭС может работать неэффективно, если хорошо постараться. И наоборот.
Почему правительство не показывает нам расчеты и не говорит о реальной выгоде? Может, цифры не очень красивые?
Вполне возможно. Или же власти просто не считают нужным отчитываться перед людьми. Но вероятнее всего, точных расчетов до сих пор нет, а сценарии развития переписываются чуть ли не каждый месяц (в этом мире все меняется слишком быстро).
К тому же посчитать что-то довольно проблематично. Например, потому, что отдавать кредит мы будем в валюте, а как минимум основную часть полученной электроэнергии распределять внутри страны — то есть за рубли. А про инфляцию белорусам рассказывать не стоит — они сами кому хочешь расскажут.
Куда мы будем девать полученную электроэнергию?
Это еще один сложный вопрос, ответа на который мы не знаем (надеемся, у правительства есть четкий план). В скором времени мы будем получать довольно большой объем энергии: примерно 25% от общей мощности страны. Причем работает АЭС всегда на одной мощности: ее нельзя снизить, как в духовке. Литва от нашей энергии отказалась, у России своей хватает, Украина пока покупает, но однажды может перестать. Еще часть этой своеобразной продукции продается через биржи, но этого мало.
Несмотря на все это, Андрей Косько в этом проблемы не видит — по его мнению, это скорее возможность: переживать о профиците — это как волноваться о слишком хорошем урожае яблок. Поскольку электроэнергия на сегодня — самый емкий и цивилизованный вид энергии, применять ее можно во всех отраслях.
Например, если найдем хорошего инвестора, можно построить огромные майнинговые фермы и буквально производить деньги.
И это не шутка — такой вариант всерьез рассматривался нашими властями. В общем, тут все будет зависеть от сообразительности людей наверху.
Есть мнение, что нам не нужна такая большая станция. Что говорят эксперты?
Косько согласен. Он считает, что второй реактор был нам ни к чему, но теперь кулаками махать слишком поздно. В то же время Лукашенко заявил (это случилось уже после нашего интервью), что нам не помешает и еще одна станция. Хотя всерьез такой вариант пока никто, кажется, не обдумывает.
Экоактивисты говорят, что станцию дешевле закрыть, чем продолжать стройку. В этом есть смысл?
Нет. Кредит нам отдавать все равно придется, а деньги отбивать как-то надо.
Станция окупится бог знает когда. А сейчас мы хоть какую-то выгоду получим?
Денег пока не получим и еще много лет будем их тратить — это проект на далекую перспективу. Но уже в ближайшее время начнем получать пользу экологическую: будем жечь намного меньше газа. Это обязательство мы взяли на себя, подписав Парижское соглашение. Мы бы могли прийти к этому и за счет возобновляемых источников энергии, но с ними сложнее (хотя с этим утверждением многие экологи категорически не согласятся).
Что с безопасностью?
После чернобыльской трагедии наши люди боятся атомной энергетики. Это нормально, и с этим ничего не поделаешь. Но Косько уверен, что выводам МАГАТЭ можно доверять. У многих экоактивистов другое мнение, но, чтобы рассуждать об этом, мы не компетентны. К тому же станция уже запущена, и говорить об этом нет никакого смысла.
Жировки могут потяжелеть? Это правда?
Могут. Недавно на сайте сообщества «Экодом» появилось исследование, авторы которого приходят к выводу, что наши жировки могут потяжелеть в полтора-два раза. Андрей с таким заключением согласен не в полной мере, но не отрицает, что цены могут вырасти.
По его словам, попытки что-то считать в текущей ситуации — гадание на кофейной гуще. Хотя бы потому, что у нас нет рынка электроэнергии. С одной стороны, себестоимость электроэнергии, производимой АЭС, считается самой низкой в мире. С другой — есть серьезный кредит, субсидирование тарифов, разница курсов, меняющаяся стоимость газа, модернизация энергосистемы — посчитать все это, вероятно, просто невозможно.
В общем, даже предполагать, что будет с тарифами после выхода на полную мощность, практически нереально: они регулируются государством, которое может их увеличить или же субсидировать.
Появление АЭС — это благо или бремя?
На этот счет есть разные мнения. Экоактивисты уверены, что это большая ошибка. Энергетики (в том числе и независимые) считают, что у «атомки» огромный потенциал. С первой позицией все знакомы с первых дней стройки — люди боятся аварии, считают такого гиганта слишком дорогим и несвоевременным, а еще устаревшим и просто ненужным. Аргументы второй стороны чуть сложнее.
Андрей считает, что строительство АЭС — это крутой якорь для нашей энергобезопасности: мы можем составлять бизнес-планы на пять лет вперед и не бояться, что нам перекроют газовый вентиль. А это большое дело. К тому же мы начинаем развивать новую отрасль, в которой можно совершенствоваться до бесконечности. Да и как минимум жители Островца довольны: город явно прокачался за эти годы и будет дальше идти вперед.
Правда, что весь мир закрывает АЭС?
Нет. От АЭС в основном отказываются те страны, которые уже получили с нее какой-то профицит. Например, Германия, развитие которой не один десяток лет было связано с атомной энергетикой.
Сейчас, например, атомная станция строится в Англии. В США и Польше — планируется. В Южной Корее — давно используются, там даже не мыслят от них отказываться.
Не слишком ли много похвалы для одной АЭС?
Да, многовато. Но Косько — энергетик, он иначе не может. Посему хорошо бы послушать экологов, которые как раз довольно громко высказались совсем недавно: они составили обращение с просьбой остановить запуск АЭС в связи с политической ситуацией в стране. А до этого опубликовали исследование, которое мы слегка зацепили в разговоре с Андреем. В публикации «зеленые» утверждают, что дополнительные расходы для экономики составят до $481 млн в год. Вот аргументы авторов исследования:
— Кроме значительного удорожания производства электричества в энергосистеме Беларуси (БелАЭС после вывода на полную мощность будет генерировать 40—50% энергии страны), функционирование станции приведет к неоптимальной работе сектора газовой генерации. В Беларуси нет никакого дефицита генерирующих мощностей, поэтому придется сократить на 40% производство в традиционной газовой энергетике (в некоторых ее частях на 70%) без закрытия станций — для АЭС нужен «горячий резерв». Все это приведет к удорожанию электроэнергии из газа на 25% (с 4 до 5 центов). Таковы технологические последствия включения в белорусскую энергосистему атомного монстра, адаптация существующей инфраструктуры к которому уже стоила более миллиарда долларов.
После вывода АЭС на расчетную мощность белорусская энергосистема будет технологически малопригодна для включения в нее возобновляемых источников энергии (ВИЭ — главным образом ветро- и солнечной генерации) в больших объемах. А лучшие из ВИЭ уже сегодня существенно дешевле АЭС по себестоимости производимого электричества и сравнялись со стоимостью газовой генерации.
Сейчас же мы видим, что атомная электроэнергия будет стоить 10 центов, а себестоимость электроэнергии в сети в целом не снизится, а увеличится с 4 центов до 7,26, то есть в 1,8 раза.
Читайте также:
Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!
Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро
«Политический» атом. БелАЭС как заложница кризиса власти в Белоруссии
БелАЭС — знаковое для Александра Лукашенко предприятие, запускающее в стране такую новую для РБ отрасль, как атомная энергетика. Пресс-служба главы государства уже сообщила, что президент собирается посетить официальный запуск станции, который должен состояться в конце года. Странный «Беломайдан», странные забастовки и странный Лукашенко. Что действительно происходит в Минске
Белорусская АЭС сооружается по российскому проекту в Гродненской области в Островце. Генподрядчиком строительства является «Атомстройэкспорт» (входит в «Росатом»). Станция будет состоять из двух энергоблоков с реакторными установками ВВЭР-1200 суммарной установленной электрической мощностью 2400 МВт.
За два дня до президентских выборов на Белорусской АЭС началась загрузка ядерного топлива. Всего до конца августа последовательно будут загружены 163 тепловыделяющие сборки с ядерным топливом. После загрузки топлива ректор будет выведен на минимально контролируемый уровень (1% мощности) с проведением соответствующих исследований. После подтверждения надежности и безопасности работы энергоблока на проектных параметрах начнется этап энергетического пуска, в ходе которого блок впервые будет включен в энергетическую сеть.
Этап загрузки топлива превращает АЭС в объект ядерной энергетики. Это означает старт операций по его пуску. Энергетический пуск первого энергоблока с включением в энергосистему страны планируется в четвертом квартале 2020 года. Ввод в промышленную эксплуатацию энергоблока №2 запланирован на 2022 год.
Атомный фейк
После того, как в Белоруссии начались массовые акции протеста, в сети появились сообщения о начале забастовки на Белорусской АЭС. Тelegram-канал Nexta опубликовал фотографию группы людей на фоне проходной БелАЭС, сообщив: «Строители БелАЭС с народом!» Также были опубликованы кадры с грузовиками на территории станции, сигналящими в знак солидарности с бастующими.
К каким последствиям может привести забастовка персонала на атомной станции, страшно даже представить. И ликование по этому поводу вызывает сомнения в адекватности восторгающихся. Тем более, кто-кто, а белорусы не понаслышке знают, что такое авария на АЭС. Загрязнение территории Белоруссии цезием-137 с плотностью свыше 37 кБк/ м² после Чернобыльской катастрофы составило 23% от всей площади республики.
Однако позже выяснилось, что, к счастью, на станции забастовки не было. «Утром перед зданием администрации собралось 15 человек из «Гроднопромстрой». Они сделали снимок и разошлись», — рассказали корреспонденту Sputnik Беларусь в инфоцентре атомной станции. При этом особо подчеркнули, что станция работает в штатном режиме и никто на территории БелАЭС не объявлял забастовок. Прорыв будет, но не факт. Белорусская АЭС в вопросах и ответах
Баба Яга — против!
На фоне беспорядков в Белоруссии оживилась и Литва, которая выступает против БелаАЭС с момента начала ее строительства. От собственной ядерной энергетики Литва отказалась, поторопившись закрыть Игналинскую АЭС ради вступления в Евросоюз. И это несмотря на то, что производство электроэнергии на этой станции было высокорентабельным: при себестоимости в 1.8 евроцента за кВт⋅ч государство продавало её потребителям за 10 евроцентов .
Вильнюс выражает недовольство строительством в Белоруссии атомной станции у литовской границы из-за ее «небезопасности». Но МАГАТЭ опасений литовцев не подтверждает. Скорее всего, Литву раздражает, что именно «Росатом» строит АЭС в Беларуси. В прошлом году во время своего официального визита в Польшу президент Литвы Гитанас Науседа признался, что Вильнюс рассматривает БелАЭС как «политический проект, инициированный Россией».
Не сумев вначале запретить, а затем и остановить строительство, Литва в последние годы сконцентрировала свои усилия на том, чтобы сделать работу белорусской станции для Минска невыгодной. Парламент Литвы постановил, что электростанция несет «угрозу для национальной безопасности» республики. Минск, в свою очередь, гарантирует, что атомная станция будет соответствовать самым высоким стандартам безопасности. Правительство Литвы уже приняло решение, что не будет закупать электроэнергию со станции.
Недавно, как раз на фоне протестов в Белоруссии, было объявлено, что президенты Литвы и Эстонии договорились работать над общим соглашением среди стран Балтийского региона об отказе от импорта электроэнергии с БелАЭС.
В литовской столице сегодня всерьез рассчитывают на то, что своими действиями смогут заставить Белоруссию отказаться от атомной станции и закрыть ее из-за невозможности продавать вырабатываемую на ней электроэнергию и обслуживать ее работу. При этом подобные расчеты выглядят довольно странными, так как для Минска, взявшего на строительство у России $10 млрд не закончить стройку попросту невозможно. Хотя действия Литвы, призывающей не только страны Прибалтики, но и Украину блокировать приобретение белорусской электроэнергии, могут оказаться для Минска действительно серьезной проблемой. Атомный компромисс с Лукашенко. Согласилась ли Москва отсрочить долг Белоруссии за БелАЭС?
К слову, Лукашенко все-таки добился от России смягчения условий кредита. Министерство финансов Белоруссии сообщило, что срок российского кредита на строительство Белорусской АЭС был продлен на два года, ставка на кредит снижена до 3,3% годовых, а ее режим изменен с плавающей на фиксированную. Протокол о внесении соответствующих изменений был подписан в Москве 14 июля нынешнего года. Как отмечают в Минэнерго Белоруссии, запуск станции позволит замещать 4,5 млрд кубометров природного газа в год с учетом того, что страна ежегодно импортирует около 20 млрд кубометров.
По примеру Украины?
Чем чреват перевод экономических проектов в политическую плоскость, можно убедиться на украинском примере. Украина и Россия подписали соглашение о достройке блоков №3 и №4 на Хмельницкой АЭС в 2010 году, еще при президенте Викторе Ющенко. Российский «Атомстройэкспорт» как подрядчик должен был построить на ХАЭС два реактора типа ВВЭР-1000. Планировалось, что строительство завершится в 2015-2016 годах. В ноябре 2012 года «Энергоатом» направил Росатому постановление коллегии ГИЯРУ, согласно которому украинский надзорный орган поставил перед «Энергоатомом» задачу, в соответствии с которой возводимые блоки ХАЭС должны соответствовать постфукусимским требованиям безопасности, то есть поколению «3 плюс». Росатом выполнил все свои обязательства по тендеру и одновременно подготовил предложения по новому проекту поколения «3 плюс». Концептуальные решения были переданы «Энергоатому» в феврале 2013 года. А в феврале 2014 года на Украине сменилась власть, и вопросы целесообразности и безопасности стали рассматриваться сквозь призму политических пристрастий.
В 2015 году Украина громко хлопнула дверью, прекратив сотрудничество с Россией по достройке двух блоков на ХАЭС. В угоду сиюминутным политическим веяниям украинская власть не только пренебрегла экономической выгодой, но и поставила под угрозу безопасность собственного населения, предлагая достроить ХАЭС кому угодно, только не Росатому.
По межправительственному соглашению, 80% финансирования достройки двух энергоблоков брала на себя Москва, и только оставшиеся 20% — Киев. После разрыва соглашения с Россией «Энергоатом» лихорадочно ищет источники финансирования. И до сих пор безуспешно.
В 2014 году «Энергоатом» уверял, что достроить два блока на условиях товарного кредитования готова Skoda. В 2016 году «Энергоатом» заявил, что найдет средства на достройку ХАЭС на инвестиционном конкурсе. В 2017 году китайская China National Nuclear Corporation (CNNC) предложила Украине рассмотреть возможность достройки блока №4 Хмельницкой АЭС по собственной технологии Hualong One (HPR-1000), взяв на себя 85% финансирования от общей стоимости проекта.
Достройка блоков №3 и №4 Хмельницкой АЭС в рамках проекта энергомост «Украина-ЕС», который предусматривает выдачу мощности с блока №2 в энергосистему Евросоюза, не реализуется из-за отсутствия спроса на атомную электроэнергию у европейских потребителей.
В настоящее время «Энергоатом» уже ищет деньги на реализацию проекта у британского банка Barclays, у компании Korea Hydro & Nuclear Power и Китайской национальной ядерной корпорации.
Стратегические планы Белоруссии под угрозой
Безусловно, нынешние политические события в Белоруссии, вместе с глобальными проявлениями мирового экономического кризиса, могут самым негативным образом повлиять на экономику страны в ряде ключевых отраслей, считает экономический аналитик Александр Рябоконь.
«Энергетика Белоруссии, которая вплотную подошла к освоению мирного атома, и в связи с этим — к реформированию своей структуры, может оказаться одной из первых отраслей, пострадавших от политико-экономических перипетий. А мелкие политические инсинуации ряда региональных соседей Белоруссии, постоянно сопровождавшие процесс строительства БелАЭС, могут обрести реальные черты и весомые экономические последствия», — сказал в эксклюзивном комментарии Украина.ру Александр Рябоконь.
Собственно, подчеркнул аналитик, под угрозой могут оказаться стратегические планы Белоруссии по дальнейшему развитию реального сектора экономики за счет современной, инновационной электрогенерации при достижении полноценного баланса в производстве и потреблении электроэнергии.
«Базовый сценарий производства/потребления электроэнергии на ближайшие 10 лет предполагает 20%-й рост при реформировании структуры генерации. Вместе с вводом в эксплуатацию 2,4 ГВт атомных мощностей и умеренным ростом доли блок-станций (как на ископаемом топливе, так и ВИЭ) в энергосистеме, предполагается поэтапный вывод из эксплуатации устаревших в 21 веке ГРЭС (65% сегодняшних мощностей) и дальнейшая модернизация ТЭЦ до лучших современных образцов. При этом в сфере производства тепловой энергии стимулируется переход от сжигания угля и газа на электрокотлы и рациональное использование электроэнергии субъектами генерации на собственные нужды. И это при базовом сценарии нулевого импорта/экспорта. На распутье. Что мешает Лукашенко определиться с ключевым вектором
Как видим, белорусам в нынешней ситуации следовало бы задуматься о собственных экономических перспективах, прежде всего. Ибо политические игры соседей вокруг БелАЭС и покупки/непокупки произведенной ею электроэнергии находятся в сфере собственных интересов ряда глобальных и региональных игроков.
Эксклюзивный «абонемент» на транзит белорусской электроэнергии и увеличение собственной транзитной роли для белорусского энергетического импорта могут подсластить даже «игналинскую пилюлю». Все-таки новая АЭС — это в любом случае важный актив. Вопрос только в том, в чьих интересах он будет работать», — подытожил Александр Рябоконь.