Каменное ожерелье Руси: 12+ крепостей, защищавших нашу страну в XVI веке
Как и прежде, русские крепости ставятся у слияния двух рек — на стрелке, вот как в Петербурге Биржа стоит, как Московский Кремль был поставлен. Но в XVI веке появляются новые крепости — на равнинах, правильной геометрической формы: Ивангород в плане представляет собой квадрат, Тула — прямоугольник, Соловецкий монастырь — пятиугольник.
1) Новгородский детинец
Господин Великий Новгород стоит на Волхове-реке, в том месте, где она вытекает из Ильмень озера, — не ручейком незаметным, как Волга у истоков, а сразу полноводной рекой. И стоит на её берегу величавый красный Детинец — кремль. Стены крепкие: в них бойницы и варницы. Сквозь бойницы стреляли, в варницы на нападавших вар — смолу лили или кипяток. А башни так поставлены, чтоб от одной до другой стрела долетела. Посреди Детинца стоит Святая София. Пять глав у собора, по бокам — серые, в середине — золотая. Будто в тяжком бою четыре война в стальных шеломах встали спина к спине, князя своего обороняя.
2) Псковский кром
Красив и сегодня Псковский детинец — Кром. Так в старину именовали эту самую мощную в Северо-Западной Руси крепость. Как обычно и ставили русские крепости, псковский Кром стоит у слияния двух рек: с одной стороны — река Великая, с другой — река Пскова, а с третьей — ров глубокий и широкий. Крепкие стены на земляном валу стоят. По углам башни. Раньше они были деревянные, и называли их кострами, или грудами. А теперь башни каменные. А над стенами возвышается Троицкий собор.
3) Изборская крепость
И вокруг — в пригородах своего города — славные на всю Русь псковские каменщики построили крепости, да какие! Изборские стены и поселе стоят. А ещё — Остров да Врев, Велье, Выборг, Порхов, Опочка, Гдов.
4) Тульский кремль
Строительство крепости в Туле была начато в 1507 году царём Василием III. Вначале крепость была деревянная, но в 1520 году был заложен «каменный город». В 1552 году защитники Тульской крепости мужественно выдержали осаду крымского хана Девлет Гирея. А в 1605 году, когда Тула на две недели стала столицей государства при «царе» Лжедмитрии I, именно в Тульском кремле присягали на верность самозванцу бояре и дворяне.
5) Смоленская крепость
В декабре 1595 года вышел указ царя Фёдора Иоанновича в Смоленске крепость построить. На всё время строительства Смоленской крепости по всей Руси было запрещено каменное строительство. На торжестве закладки крепости присутствовали Борис Годунов, Фёдор Конь (строитель Белого города в Москве) и его помощник Нечай Перфильев.
Смоленская крепость была самой большой и мощной на Руси: девять километров стен, десятки башен.
Девять башен крепости проезжие ворота имели. Главная — Фроловская, как в Москве. Тринадцать — глухие, прямоугольные, а семь — шестнадцатигранные и круглые. И стены, и башни разной высоты и толщины: где врагам труднее на гору наступать — там пониже да поуже стена, где ровная местность — там выше и толще.
Всегда Смоленск был щитом Москвы, а значит, и щитом России. Только и эта мощная крепость не спасла город в Смутное время от польского нашествия. Однако целых два года смоляне под предводительством воеводы Михаила Шеина оборонялись от польского короля Сигизмунда.
6) Крепость Копорье
Крепость Копорье была основана в 1237 году и за свою долгую историю неоднократно входила в состав Швеции, но каждый раз снова возвращалась во владения Руси.
7) Крепость «Орешек»
Древняя русская крепость, основанная новгородцами на Ореховом острове в истоке Невы. Как и Копорье, крепость «Орешек» неоднократно подвергалась нападениям шведской армии. В 1583 году мужественно выдержала натиск шведов, благодаря чему продвижение противника было остановлено и заключен мир в Ливонской войне.
Ивангородская крепость
Ивангородская крепостьИвангородская крепость была построена в 1492 году новгородцами на правом берегу реки Нарвы и названа в честь правившего в то время царя Ивана III. Крепость должна была защищать новгородские земли от Ливонии и противостоять расположенной на противоположном берегу Нарвы датской крепости. В XVI веке, как и другие крепости северо-запада России, с переменным успехом отражала натиск шведов.
9) Староладожская крепость
10) Спасо-Евфимиев монастырь-крепость
Спасо-Евфимиев монастырь был основан как крепость в 1352 году суздальским князем Борисом Константиновичем для того, чтобы защищать город от врагов. Нынешний ансамбль монастыря сформировался в XV-XVI веках.
Считается, что в стенах монастыря находится могила князя Дмитрия Пожарского.
11) Крепость Нижнего Новгорода
При Иване III Нижний Новгород приобрёл значение пограничного города, призванного оборонять Россию от натиска Казанского ханства. Возникла необходимость его укрепления, и в 1508-1515 годах была построена каменная крепость, которая имела 13 башен и стены протяжённостью 2 километра.
12) Соловецкий монастырь
«А монастырь тут причём?» — спросите вы. Очень даже причём. Монастыри тоже, как крепости, были окружены стенами и башнями, и бывало так, что они становились серьёзной преградой врагам и подолгу держали осаду. Соловецкому монастырю дважды выпало осаду держать. Первый раз во второй половине XVII века восемь лет отбивалась братия монастыря от царских войск во время знаменитого «соловецкого сидения». Защищали монахи «старую веру», не желая принять нововведения патриарха Никона. Второй раз в 1854 году монастырские стены сдержали натиск английских войск.
Завоевание Сибири-заслуга Годунова.
Говорить о какой-либо восточной границе Московского государства не приходится – земли в той стороне было так много и она была так скудно заселена, что территория особенной ценности не представляла, если только там не обнаруживали залежи руды или еще что-то полезное. В Великом Лесу, тянувшемся до Уральских гор и дальше, в вовсе неведомые края, обитали охотничьи племена, номинально находившиеся в русском подданстве – это выражалось лишь в выплате ясака (пушниной). Единственным государственным образованием на востоке было Сибирское ханство, осколок монгольской империи. Там правили потомки Джучи. Несмотря на обширность владений, ханство было слабым и малолюдным. В середине шестнадцатого века население «сибирского юрта» едва превышало 30 000 человек. Жили они в основном близ современного Тобольска.
Когда до тамошних татар дошла весть о взятии Казани, они поспешили отдаться под покровительство победителя – русского царя. Иван IV обложил новых подданных не слишком обременительной данью (по соболю и белке с человека), но и ту сибирский хан Едигер платил лишь частично, пользуясь своей отдаленностью.
Едигер рассчитывал, что Москва будет защищать его от врагов, но царю было не до малозначительной окраины. Поэтому следующий хан, Кучум (правил с 1563 года), выплаты прекратил вовсе и стал проявлять к русским всё большую враждебность.
Приуральский регион, в котором славянские поселенцы появились еще с новгородских времен, в это время находился фактически в частном владении. У государства не имелось сил и ресурсов на освоение этого огромного края, и он был отдан на откуп богатому роду купцов и промышленников Строгановых – по-видимому, еще в первой половине XV века (во всяком случае, уже в 1445 году Строгановы были достаточно богаты, чтобы участвовать в выкупе великого князя Василия Васильевича из казанского плена).
Эти русские конкистадоры много раз просили государей о разрешении осваивать всё новые и новые пространства, продвигаясь на восток, – и неизменно получали добро. Они ставили лесные городки и крепости, расчищали леса под пашни, варили соль, добывали и выменивали меха, разрабатывали рудники. Им запрещалось принимать беглых крестьян, но те все равно прибывали, и Строгановы давали им жилье и работу – больше население взять было неоткуда. Привечали они и лихих людей – разбойников, бродяг, из которых составили собственную армию, распределив ее гарнизонами по опорным пунктам.
В 1570-е годы Строгановы добрались до Уральских гор и захотели двигаться дальше. Братья Яков Аникеевич и Григорий Аникеевич побывали у Ивана Грозного в Александровской слободе и просили царя дать им право на колонизацию реки Тобол, находившейся с азиатской стороны хребта. Поскольку денег братья не просили, а все расходы обещали взять на себя, им была дана соответствующая грамота.
С этого момента Сибирское ханство находилось с Русью, а вернее, со Строгановыми, в состоянии вялотекущей войны.
Так обстояли дела, когда на службу к Строгановым поступил отряд казаков, 540 опытных воинов – по уральским меркам, немалая сила. Начальниками у них были Ермак Тимофеев и Иван Кольцо. О предыдущей биографии обоих пишут разное, и невозможно разобрать, что в этих сведениях факт, а что миф.
Ермак, кажется, был участником Ливонской войны; сохранилось описание его внешности: «вельми мужествен, и человечен, и зрачен, и всякой мудрости доволен, плосколиц, черн брадою, возрастом середний, и плоск, и плечист». Иван Кольцо упоминается в казенной грамоте как «вор», приговоренный за разбои к смертной казни. Вот, собственно, и всё, что мы знаем об этих русских Кортесе и Писарро.
Сначала казаки успешно проявили себя в обороне, не только отбив очередной набег, но и взяв в плен татарского предводителя мурзу Бегбели. Есть в летописи упоминание и еще об одном столкновении летом 1582 года, когда сын Кучума царевич Алей явился в прикамский край пограбить русские поселки и промыслы, но потерпел от Ермака тяжелое поражение.
Есть и иная версия последующих событий, тоже вполне правдоподобная: что Ермак и Кольцо отправились за Уральский хребет, не имея никаких великих планов, а это было обычное казацкое «хождение» за добычей. В пользу такого предположения говорит неудовольствие Москвы по поводу экспедиции: узнав о воинственной затее, Иван Грозный прислал Строгановым гневное послание, требовавшее вернуть «воров» обратно и не ссориться с «сибирским салтаном». Русь была истощена Ливонской войной, казна пуста, и государь боялся ответных действий Кучума.
Впрочем, причины и мотивы Ермаковского похода для истории несущественны – важны его грандиозные последствия.
Царский запрет опоздал. 1 сентября 1582 года казаки отправились в путь. Сначала они доплыли вверх по рекам до Уральских гор, потом перетащили ладьи на азиатскую сторону и стали спускаться по течению Туры и Тобола, грабя по пути татарские селения. За без малого за два месяца отряд преодолел почти полторы тысячи километров.
Единственное крупное сражение состоялось уже неподалеку от кучумовской столицы Кашлыка (близ современного Тобольска), который русские летописи называют Сибирью. Лучший татарский военачальник царевич Махметкул бился с казаками и потерпел поражение, после чего хан отступил на юг, и 26 октября Ермак занял опустевший город, который, вероятно, являлся городом только по названию. (Слово «кашлык» означает «зимний» – должно быть, ханская ставка располагалась здесь только в зимнее время. Крепостей сибирские татары не строили, да и домостроительство у них было не развито).
На этом поход, собственно говоря, завершился. Гоняться по сибирским просторам за Кучумом у Ермака намерений не было. Он остался на месте, приводя к покорности окрестные племена и отбиваясь от татар, которые вовсе не считали себя побежденными.
Тем не менее с падением столицы слабое Сибирское царство начало разваливаться – вассальные князьки, которых Кучум и прежде с трудом удерживал в повиновении, перестали его слушаться. Многие начали присягать новой власти.
Ничего фантастического в легкости, с которой маленькое войско Ермака одержало победу над Кучумом, нет. Не следует преувеличивать многочисленность кучумовских «полчищ» – вряд ли хан пустой страны мог собрать больше, чем несколько тысяч неорганизованных и плохо вооруженных воинов. Русских, конечно, и вовсе была горстка (вероятно, человек восемьсот), но они имели ружья и несколько легких пушек, а главное – обладали навыками дисциплинированного боя. К тому же взятие Кашлыка еще не означало завоевания Сибири. Казаки всего лишь разгромили единственную на весь огромный субконтинент силу, мало-мальски похожую на государство.
Зная о царском гневе и, должно быть, страшась ответственности за самовольство, Ермак отрядил в Москву атамана Кольцо с триумфальным отчетом о «взятии Сибири». Известие пришлось как нельзя кстати – побед на Руси давно уже не случалось. Грозный принял бывшего «вора» очень милостиво, присоединил к своим титулам еще один – «царя Сибирского» и отправил Ермаку небольшую подмогу: триста стрельцов с воеводой князем Болховским.
Однако дела в Сибири шли неважно. Зимой русские фактически оказались в блокаде, так что большинство новоприбывших, включая князя Болховского, умерли, а новой помощи ждать не приходилось.
После гибели вождей остатки отряда покинули Кашлык и ушли назад, за Урал. Таким образом, получается, что знаменитый поход Ермака после первоначальных успехов завершился поражением.
Настоящее завоевание Сибири было еще впереди, и пришлось оно уже на годуновские времена.
От завоевания к освоению
Если бы существовала историческая справедливость, человеком, присоединившим Сибирь к России, конечно, считался бы не инициатор первой, неудачной попытки завоевания Ермак, а Борис Годунов, который, едва укрепившись у власти, взял твердый и последовательный курс на колонизацию новых земель.
Строгановы, будучи людьми торговыми, в своем продвижении на восток прежде всего заботились о прибыли. У правительства Годунова был иной приоритет: превращение Западной Сибири в часть державы. Почти каждый год за Урал отправлялся очередной воевода с войсками, имея задание построить крепость или заложить город, который затем становился центром русского влияния.
Хан Кучум еще долго сопротивлялся, то уходя в заиртышские степи, то возвращаясь и нанося новые удары. Но государственная машина, которой ему теперь пришлось противостоять, была прочнее и сильнее казацкой лихости. Татарские военачальники один за другим гибли или попадали в плен, или переходили на московскую службу. Царское правительство вело себя умно: сдавшихся и пленных принимало с почетом, царевичей щедро одаривало. Храбрый Маметкул, племянник Кучума, получил богатые вотчины и щедрое жалованье. Почти всё семейство непримиримого хана постепенно перешло в русское подданство. Сын Кучума царевич Абулгар (Абул-Хайр) даже принял православие.
Предлагали почетные условия и Кучуму, но тот, уже старый и слепой, не покорился. В 1598 году он был окончательно разбит воеводой Воейковым. Всеми брошенный, но так и не сдавшийся, Кучум отправился скитаться в казахские степи, где его след теряется.
После этого организованное сопротивление прекратилось, и завоевание Сибири переросло в ее освоение.
Большинство современных крупных западносибирских городов возникли при Годунове: и Тюмень, и Тобольск, и Пелым, и Березов, и Томск, и Нарым. Далеко на севере, в устье Оби, в 1601 году был основан пост Мангазея, ставший важным перевалочным пунктом мехового промысла. Сибирь почти сразу же из расходной статьи государственного бюджета превратилась в прибыльную – и так будет всегда.
Поскольку местные жители кормились охотой и не имели привычки к оседлости, рассчитывать на то, что они населят новые города, не приходилось, а между тем гарнизоны нуждались в продовольствии, везти которое из метрополии было долго и накладно. Пришлось переправлять людей с запада. Кто-то приезжал добровольно, «по прибору» (по найму), и таким правительство оказывало помощь, но желающих вечно не хватало, и тогда пригодился исконно «ордынский», очень удобный для государства метод принудительной мобилизации: по волостям рассылали разнарядку с предписанием выделить определенное количество крестьян и ремесленников для отправки в Сибирь. Тогда же возникло надолго сохранившееся обыкновение ссылать на далекий восток преступников – например, после кровавых событий 1591 года в Угличе значительная часть мятежных горожан не по своей воле переселилась в Зауралье. Еще одним поставщиком людских ресурсов были войны: пленных литовцев, поляков, татар, шведов тоже стали отправлять в Сибирь. В такой дали можно было их не охранять – не сбегут.