Новая Третьяковка: вид на Кремль и никаких Фостеров с Эгераатами (ФОТО)
Проектом нового здания Третьяковской галереи займется компания, строящая многоэтажки в Павловском Посаде. В совете при главном архитекторе Москвы говорят, что постараются не допустить такого. Но строительные работы уже начались – еще до того, как провели конкурс на дизайн-проект
Как известно, прозрачность – один из принципов борьбы с коррупцией. Прозрачность законов, процедур, институтов. Сейчас в России все государственные тендеры публикуются на специальном сайте госзакупок, однако сама по себе открытая публикация этой информации не сняла проблему заказов VIP-авто и золотых кроватей или тендеров со странными итогами.
Один из последних примеров – конкурс на обновление дизайн-проекта нового здания Государственной Третьяковской галереи на пересечении Кадашевской набережной и Лаврушинского переулка, прошедший 3 декабря. Выиграло тендер относительно малоизвестное ООО «Зарубежпроект», которое готово выполнить корректировку проекта за 300 млн рублей при стартовой цене 393 млн рублей. У «Зарубежпроекта» был довольно именитый конкурент – существующее уже полвека ГУП «Моспроект-2 имени Посохина», которое в 1990-е называли «придворной мастерской» мэра Юрия Лужкова. «Моспроект-2» предлагал меньшую цену (276 млн рублей), но все равно проиграл. Другим претендентам – ЗАО «ГорСпецПроект» и ОАО «РусИнжСтрой» – было отказано в допуске.
«Конкурс на этот музей должен быть национальным конкурсом. Его же выиграла по чисто бюрократическим соображениям – никак иначе нельзя это объяснить – компания, которая последние 20 лет просто ничего не строила», – описал ситуацию Slon архитектурный критик Григорий Ревзин, недавно вошедший в общественный совет при главном архитекторе Москвы Сергее Кузнецове. И правда, новое здание галереи с мировым именем будет располагаться даже в более заметном месте, чем старое, – окна будут выходить прямо на Кремль, само строение определит облик набережной. Мы уже начали привыкать к тому, что за подобные проекты у нас борются люди вроде Нормана Фостера, Эрика ван Эгераата или Захи Хадид. И тут – «Зарубежпроект». Компания, известная евроремонтами в российских посольствах, зарегистрированная в Зеленограде по одному адресу с еще 171 компанией. Так почему же «Зарубежпроект», а не Заха Хадид? Slon попытался разобраться.
Чем был плох прошлый проект
История с новым зданием Третьяковки восходит ко временам прошлого директора музея – Валентина Родионова, который покинул свой пост три года назад. Проект для нового здания тогда разработал институт «Моспроект-4». Планировалось, что первый камень будет заложен в 2007 году, однако сроки строительства постоянно переносились. В 2008 году проект прошел госэкспертизу, но в 2009 году главой Третьяковки стала Ирина Лебедева, и оказалось, что творение «Моспроекта-4» перестало соответствовать противопожарным нормам. Затем появились и эстетические претензии. «С моей точки зрения, архитектурное решение того корпуса, который мы сейчас строим, – это шаг назад. Поэтому надо поработать над цветовым решением, какими-то другими приемами», – говорила Лебедева в интервью РИА «Новости» в январе 2012 года. По ее словам, в новом корпусе разместятся дополнительные экспозиции основных фондов, которые бы дополняли основную коллекцию, публичная зона для встреч, мастерские реставраторов и новые запасники. Лебедева надеется, что новое здание будет открыто не позже, чем через пять лет.
Проект нового здания Третьяковской галереи, разработанный «Моспроектом-4».
«Наступил крах музейной экономики»: к чему приведет запрет на выставки и экскурсии в Москве
«С 13 ноября 2020 года по 15 января 2021 года включительно приостановить проведение временных экспозиций и выставок, проведение групповых экскурсий, а также досуговых, зрелищных, культурных, просветительских и других мероприятий», — говорится в приказе министра культуры РФ Ольги Любимовой. Среди музеев федерального подчинения, которых касаются новые меры — Третьяковская галерея, ГМИИ им. Пушкина и Музеи Московского Кремля.
Этот приказ Минкульта последовал за распоряжением мэра Москвы Сергея Собянина, где в частности, говорится: «Временно приостанавливается проведение культурных, выставочных, просветительских, досуговых, развлекательных, зрелищных и аналогичных мероприятий с участием зрителей». При этом о закрытии, собственно, музеев — в обоих приказах ни слова. О том, что это значит, Forbes Life спросил у руководителей самих музеев.
«Музей сейчас — одно из самых безопасных мест на планете»
Марина Лошак, директор ГМИИ им. Пушкина
«Музей будет открыт. Это позитивная новость. Мы давно существуем в двух реальностях, онлайн и офлайн. Но это принципиально важное условие — иметь возможность прийти в музей, увидеть живое пространство. Даже на лекции в зале, которая транслируется онлайн, должны сидеть хотя бы несколько человек, — это создает совершенно иной настрой, чем неодушевленное пространство. У нас в музейных залах, кстати, потолки 11 метров, мы строго контролируем число посетителей и на основной экспозиции, и на выставках, поэтому музей сейчас — одно из самых безопасных мест на планете.
Мы пытаемся донести свою позицию, работаем над разъяснениями ситуации. Но пока, я вынуждена сказать, не знаю, как мы сможем открыть 1 декабря «Декабрьские вечера». Фестиваль невозможен без выставки. А выставки все отменены.
Наступил крах музейной экономики. В последнее время, до пандемии, музей научился зарабатывать до 50% cвоего бюджета на входных билетах, на продукции музейного магазина (у нас мощный мерчандайзинг), экскурсиях и образовательных программах. Сейчас все это рухнуло. Музей, устроенный по схема «бизнес и миссионерство», превращен исключительно в миссионерскую организацию».
«С тревогой следим за нарастающей волной заболеваемости»
Наталия Опалева, генеральный директор Музея AZ
«Новость о закрытии музейных выставок была ожидаемой, хотя лично у меня была слабая надежда, что будут введены дополнительные ограничительные меры, но все-таки культурная жизнь не заглохнет совсем. Мы все с тревогой следим за нарастающей волной заболеваемости и, конечно, будем выполнять все требования мэрии Москвы, что делали и ранее. Но, несмотря на режим сеансов и строгое ограничение по числу посетителей музея, выставку «Выбор Костаки» посетило около 8 000 человек.
К Новому году мы планировали открыть новую выставку Татьяны Черновой «Благая весть», но в сложившихся обстоятельствах сделаем это в онлайн, когда проект будет смонтирован. В данный момент мы надеемся открыть выставку «Благая весть» 15 января 2021 года и дать возможность зрителям увидеть его в течение последующих двух недель».
«Закрытие выставок — мера абсолютно не продуманная»
Наталья Литвинская, основатель Центра фотографии им. братьев Люмьер
«Закрытие выставок — мера абсолютно не продуманная, я солидарна с Мариной Девовной Лошак, которая вчера уже прокомментировала этот приказ. Соблюдение дистанции и всех необходимых норм решается в выставочных пространствах, почему были выбраны именно мы для введения усиления ограничений, мне искренне не понятно. Музеи до сих пор не ожили от того, что произошло с нами весной.
Любая выставка — это длинные инвестиции, рассчитанные на период 3-4 месяца. Мы открыли несколько дней назад новый проект, который не сможет окупиться в силу введенных ограничений. Впереди новогодние праздники, и, не скрою, мы живем полгода на деньги от посещаемости в этот период. Все это, к сожалению, говорит, что решения принимаются, не считаясь с тем, как устроена экономика музеев и галерей. Я не хочу сравнивать наш бизнес с другими, но в очередной раз понимаю, что искусство было всегда для нашего города на последнем месте».
«Мы рады, что музей не закрывают»
Зельфира Трегулова, директор Третьяковской галереи
«Указ мэра Москвы вышел в тот момент, когда мы открывали обновленную экспозицию авангарда в залах на Крымском валу. У нас как раз закончился ремонт крыши с заменой труб ливневого стока. Это четвертый вариант экспозиции, представленный нами за год. Вариант самый зрелищный, показывающий русский авангард от «Купания красного коня» Петрова-Водкина до двух «Черных квадратов» Малевича, 1915 и 1929 годов, — часть нашей основной экспозиции.
Мы благодарны Минкульту и мэрии за возможность не закрывать двери музея. В настоящий момент и без новых ограничительных мер у нас только 25% основного потока посетителей. Зрители старшего возраста, 65+ почти не приходят в музей, больше нет школьных групп. Мы больше не проводим экскурсии
Музей сегодня — весьма безопасное место. Все зрительские потоки скоординированы в одном направлении. У смотрителей — пластиковые щитки, маски и перчатки. Мы настоятельно просим посетителей надевать маски и соблюдать дистанцию.
Мы рады, что музей не закрывают. Что в это непростое время у людей есть возможность придти в музей и вступить в эмоциональный диалог с подлинником, — получить эту невероятно важную эмоциональную подпитку. А сейчас, когда число посетителей строго ограничено по сеансам, у каждого есть возможность сконцентрироваться на диалоге с искусством, смотреть шедевры ровно столько, сколько нужно, без спешки и толкотни».
Ольга Свиблова, директор МАММ
«Закрывать или не закрывать музеи, решение принимает вице-мэр Наталья Сергунина в Zoom с директорами московских музеев. Но если музей закроют, я не вижу в этом большой проблемы. К нам сейчас приходит 4/5 обычной аудитории: максимум 700 человек в выходные вместо традиционных 2500 тысяч посетителей. Мы не можем использовать тач-скрины, наушники, — запрещено все из области тактильных контактов.
И музеи, и люди приспосабливаются к ситуации. Научились покупать электронные билеты в музей по сеансам. Но выручка у музея очень небольшая, — ее едва хватает на оплату освещения. А перед музеями, как и перед бизнесом, стоит задача цифровой трансформации. Мы учимся работать онлайн. Это огромный челлендж. Первый большой урок мы получили во время весеннего карантина. Мы учли свои ошибки: в Ночь искусств на четырехчасовую трансляцию у нас была 341 000 онлайн-посещений. В обычном режиме, на Ночь музеев и Ночь искусств к нам приходят до 10 000 человек, — но мы работаем до 4 утра. 35% нашей онлайн-аудитории — регионы. У нас появились посетители из-за границы. Сейчас мы думаем, как проводить трансляции с английскими субтитрами, как сделать наш ресурс двуязычным.
Мы только открыли девять новых выставок. Сейчас будем их отрабатывать, готовить людей к тому, что они увидят в музее. Показывать выставки глазами разных людей. Вопрос в том, как передать онлайн наши супермонтажи. Нам нужно осваивать 3D-моделирование, чтобы показывать не только работу, но изменение ее восприятия в пространстве, на разных расстояниях. Ведь выставка — это не информация. Это показ символического объекта, благодаря которому посетитель вступает в диалог сам с собой. И чем больше его знания о мире, об этом объекте, тем интереснее и насыщеннее диалог.
Еще один вопрос: как пиарить онлайн? 70% посетителей наших выставок, те, кто приходят благодаря «сарафанному радио». Поэтому у нас всегда такие многолюдные открытия. Кто-то посмотрел, рассказал друзьям, пошла реакция. Онлайн пиарят в соцсетях. Но за них надо платить.
В общем, как государства и крупнейшие компании, музеи вынуждены срочно решать вопросы цифровой трансформации, учиться жить онлайн. Потому что, если верить прогнозам, эта пандемия не последняя, уйдет ковид, придет другой вирус. Нам нужно научиться соблюдать необходимые меры безопасности, пользоваться санитайзерами и носить маски, так же как мы с детства учимся чистить зубы. Срок изоляции зависит от нас, нашей персональной ответственности, а не от власти».
Третьяковка на Крымском валу распахнула двери постоянной экспозиции после ремонта
В обновленной Третьяковской галерее на Крымском валу есть, чем удивить даже самых искушенных и требовательных знатоков искусства.
Вот так, с «Купания красного коня», безо всякой подготовки, теперь начинается постоянная экспозиция Третьяковской галереи. Во-первых, так уже было. Это дань традиции — в 80-90-е именно с этой картины начиналась выставка. Во-вторых, с такой работы начинать экспозицию крайне символично. Юноша — образ обновленного человека, конь — течение времени: революционный вираж в истории искусства. И это в самом начале.
Залы были закрыты всего два месяца. Протекающая крыша и вынужденный ремонт — повод по-новому взглянуть на хиты авангарда. Меняется зритель, меняются взгляды, и даже классика читается по-иному.
«Когда ты анализируешь то, что ты делал, например, два или три года назад, ты понимаешь, что очень многое из этого уже вряд ли будет актуальным сегодня. Очень важным моментом является еще и следующее: Третьяковская галерея, как и огромное количество других музеев, хранит гораздо больше, чем может показать. И вот такая ротация в постоянной экспозиции позволяет показывает гораздо большее количество произведений», — говорит генеральный директор ГТГ Зельфира Трегулова.
Как начался русский авангард и как он изменил историю мирового искусства. Не в хронологическом порядке. Вся Гончарова, вернувшаяся в пандемию из мирового турне. Вместе с Ларионовым. В Третьяковке — самая большая в мире коллекция их работ. Рядом весь Пиросмани и Бурлюк. Их всего по три работы, но каждая — сокровище. Некоторые художники впервые вместе, другие залы — монографии. Кандинский в ярком соло.
«Фиолетового никогда не бывает в музеях. А оказалось, что для Кандинского это самое лучшее. И те вещи, которые раньше мы не видели и не замечали в Кандинском, они на фиолетовом фоне заиграли по-другому. И есть какие-то сцепки, смычки между залами. Следующий зал — про неоклассику. Фиолетовый кушак девушки перекликается с фиолетовым цветом зала. А дальше, на перспективу, мы уже знаем, куда мы идем — в зал беспредметного искусства», — поясняет научный сотрудник отдела новейших течений ГТГ Сергей Фофанов.
Беспредметное искусство. Так абстракционизм называли его создатели. Кандинский, Родченко, Малевич. Хиты за каждым поворотом. И даже «Черных квадратов» — два.
«Вся поверхность потрескавшаяся. Проступают какие-то цветные линии фона. В качестве холста он использует свою более раннюю работу, в которой еще нет беспредметности. Именно радикализм первого «Квадрата» заключается в том, что он его закрашивает. И вот авторское повторение 1929 года. Человек, который будет это смотреть в компьютере или в фильме, он никогда, может быть, не увидит разницы. Но человек, который придет в музей, он увидит, что даже настроение, камертон совершенно разный. Это две разные картины, и это тоже про живопись», — говорит Сергей Фофанов.
Это еще не вся история искусства ХХ века. Следующий этап открытия обновленных залов и свежего взгляда на классику представят зрителю через несколько недель. В Галерее пообещали: с экспериментами не остановятся.