«Армия Турана» — только ширма для большой игры в Закавказье — мнение
В связи с обострением ситуации в Нагорном Карабахе все чаще в экспертной среде можно услышать о турецких намерениях воссоздания Османской империи 2.0. Сам Реджеп Эрдоган во всеуслышание говорит о пантюркизме и создании так называемой армии Турана. Много громких заявлений турецкого лидера мы слышим по поводу претензий на территории от Ближнего Востока до Средней Азии, от российского Крыма и до республик Поволжья.
Затяжной экономический кризис, галопирующая инфляция, свалившаяся в крутое пике турецкая лира заставляют султана Эрдогана отвлечь внимание своих подданных от внутренних проблем, переключая их внимание на амбициозные прожекты во внешней политике. Одновременное обострение отношений с Грецией, Ливией и Сирией не остановило Эрдогана, а, наоборот, вдохновило. На правах «старшего брата» он влез в конфликт в Нагорном Карабахе.
Терпение России Эрдоган проверяет путем оказания азербайджанской армии военно-технической поддержки: поставок многочисленных БПЛА «Байрактар», военных советников, предоставлением разведданных о передвижении армянских вооруженных соединений. До точки кипения довел ситуацию факт участия в конфликте на стороне Азербайджана обученных боевиков из различных радикальных исламистских движений. Эрдоган вооружает, финансирует и предоставляет транспортные коридоры для переброски боевиков, чем вызывает серьезную озабоченность российского руководства. О чем уже неоднократно заявляли и директор СВР Сергей Нарышкин, и глава внешнеполитического ведомства России Сергей Лавров.
Так ли грозен султан Эрдоган, и самостоятелен ли он в своих амбициях? Попробуем разобраться, что такое «армия Турана» и кто стоит за этой идеей.
Что такое «туранская армия» и с кем Анкара собралась воевать?
Турецкий профессор Джамалеттин Ташкыран заявил, что в турецкой истории практически нет периода, когда центральноазиатские республики и Османское государство, а позже и Турецкая Республика были бы настолько близки, как сейчас.
«Ситуация изменилась после начала атаки на Товуз в середине июля, а также после совместных военных учений в Азербайджане и Нахичевани. Затем нападение Армении и ответ на эти атаки и духовная поддержка Турции привели к тому, что Азербайджан за очень короткий промежуток времени вернул практически все территории, которые он потерял ранее. Это вызвало чувство удовлетворенности во всем тюркском мире. Не было бы ошибкой сказать, что поддержка Турции изменила баланс в регионе», — говорит Ташкыран.
Отвечая на вопрос о том, приведет ли это к созданию «пантюркистской армии», профессор заявил, что надеется на это, но пока еще слишком рано озвучивать подробности.
«Разговоры об этом сейчас могут разбудить противников этой идеи. То, что сегодня кажется невозможным, может реализоваться в короткие сроки, в среднесрочной или долгосрочной перспективе, после того как возникнет сильная воля к этому», — считает Ташкыран.
Стоит отметить, что из видных политиков Анкары о Карабахе в контексте пантюркистской идеи чаще всего говорит союзник турецкого президента — лидер Партии националистического движения (ПНД) Девлет Бахчели. С самого первого дня конфликта в Нагорном Карабахе он требовал вовлечения в него тюркских государств Средней Азии. А 20 октября он произнес речь, в которой продекламировал ключевые тезисы пантюркизма. Кроме этого, он раскритиковал позицию Ташкента, Нур-Султана, Ашхабада и Бишкека, которые высказались за прекращение огня и мирное урегулирование вопроса.
«Еще одна проблема, которая глубоко расстраивает и огорчает нас, — это молчание и бездействие тюркских республик в отношении Нагорного Карабаха. Как мы можем принять призыв Узбекистана к дипломатическому урегулированию? Как и чем объяснить предложения Казахстана вести переговоры? Как нам воспринять предложение Туркменистана использовать методы превентивной дипломатии под эгидой ООН? Как оценить неадекватную реакцию генерального секретаря Совета сотрудничества тюркоязычных стран? Что сказать о молчании Киргизии?» — заявил он.
Незамедлительно после таких заявлений турецких политиков министр обороны Турции посетил страны Центральной Азии. В Ташкенте и Нур-Султане в том числе обсуждался вопрос создания так называемой туранской армии. В новый военный блок по амбициозным турецким планам должны войти Турция, Азербайджан, Казахстан и другие среднеазиатские республики бывшего Советского Союза, за исключением Таджикистана. Возникает логичный вопрос: а с кем в Анкаре собираются воевать? С Россией и ее ближайшими союзниками по ЕАЭС и ОДКБ?
В конце октября в столице Азербайджана планировалось проведение саммита Совета сотрудничества тюркоязычных государств, где предполагалось объявить о создании «Армии Великого Турана», и, судя по всему, именно к этому событию намечалось молниеносно решить проблему Нагорного Карабаха, продемонстрировав эффективность сотрудничества с турецкой стороной. Однако блицкриг провалился, несмотря на колоссальный перевес сил, не говоря уже об абсолютном превосходстве военной техники и о многих других аспектах, в том числе спутниковой разведке, которую предоставляет Турция.
Вряд ли эти грандиозные планы Эрдогана можно назвать суверенными. Испокон веков Турция, а ранее Османская Империя, по меткому замечанию, является «цепным псом» Великобритании. Можно сказать, что сегодня Турция — это страна-гарнизон в интересах блока НАТО в подбрюшье России, чем умело пользуются ее хозяева — США и Великобритания.
Неслучайным моментом активизации проекта «армии Турана» можно считать и тот факт, что главой британской разведки MI-6 стал бывший посол Великобритании в Турции, большой друг султана Эрдогана и поклонник турецкой экспансии в Закавказье русофоб Ричард Мур.
Ричард Мур (слева) и министр Турции по делам ЕС Волкан Бозкыр. Иллюстрация: trtworld.com
Посол Мур никогда не скрывал, что видит огромный потенциал Турции и тюркского мира как регионального оператора. В том числе для вытеснения России, Германии и Китая из региона. Неоднократно он бывал в Баку, знаком с азербайджанской элитой. Активно изучал ситуацию на Северном Кавказе, в Абхазии. Является ярым противником курдов и идеи самостоятельного Курдистана.
Очевидно, что за всеми этими масштабными проектами стоит Великобритания и ее «Большая игра», а Эрдоган — всего лишь разменная фигура в этой уже более чем двухсотлетней геополитической партии.
Вызов национальной безопасности России и необходимые меры противодействия
Для Анкары и ее североатлантических хозяев сегодня именно Россия является главным препятствием реализации её амбициозных планов на Кавказе и в Средней Азии. Однако это вовсе не означает, что Эрдоган готовит войну на завтра. Турки пока придерживаются «стратегии непрямых действий»: создали плацдарм на Кавказе, активизировались в Средней Азии, пытаясь постепенно вытеснять оттуда Россию.
Сегодня в мире существует два крупнейших военных блока — НАТО и ОДКБ. Создаётся впечатление, что Эрдоган намерен создать третий — за счёт развала ОДКБ. Помимо России и Армении, в этой организации состоят Таджикистан, Киргизия и Казахстан. Спровоцировав обострение в Нагорном Карабахе, Анкара попыталась одновременно реализовать две задачи.
Во-первых, она продемонстрировала союзникам России, что Кремль не спешит вступиться прямо за Ереван. Да, оправдания этому имеются, но факт остаётся фактом: Армения отступает перед союзом Азербайджана и Турции.
Во-вторых, Турция продемонстрировала, что она своих союзников не бросает и ведёт к победе. Это ли не лучшая реклама военному союзу с Анкарой и антиреклама ОДКБ? Нельзя исключать, что после завершения боевых действий в Карабахе Ереван задумается о целесообразности участия в ОДКБ. Учитывая тот факт, что сейчас власти Армении несамостоятельны в своих решениях, вероятность выхода возрастает.
Этот возможный опрометчивый шаг может активизировать принцип домино и среди других участников военного блока с Россией. Даст повод пересмотреть своё участие в ней Киргизии, где сейчас происходит очередной государственный переворот, и Казахстану, который политически и экономически все больше отдаляется от России. При таком раскладе в среднесрочной перспективе можно ожидать появления недружественных армий под крылом Анкары уже непосредственно на границе РФ.
Новый геополитический вызов России со стороны турецкого лидера требует выработки адекватных превентивных мер. Наступило время, когда России отступать уже некуда, пришло время восстановить историческую справедливость. На первый взгляд, предлагаемые меры выглядят фантастическими, но и в Крым-2014 изначально мало кто верил.
Первое: восстановить свои исторические границы по принципу «где один раз был поднят русский флаг, там он не должен быть спущен». Всерьез рассмотреть идею создания реального Союзного государства в составе России, Армении, Белоруссии, Нагорного Карабаха, Донбасса с возможным присоединением к Союзу Южной Осетии, Абхазии и Приднестровья.
Второе: оперативно модернизировать и расширить на территории вышеуказанных республик свои военные объекты с учетом новых геополитических вызовов.
Третье: предпринять все необходимые усилия, чтобы проект «Армия Турана» был дискредитирован в глазах мирового сообщества. Важно использовать удачный момент, когда Турция значительно обострила свои дипломатические отношения со странами внутри блока НАТО — Францией и Грецией. Использовать конструктивные отношения с этими государствами для выработки экономических и политических мер против турецкой экспансии.
Четвертое: консолидировать ряд государств на Ближнем Востоке (Египет, Сирия, ОАЭ, Саудовская Аравия, Ирак, отдельно рассмотрев возможность по Ирану), обеспокоенных агрессивным поведением Эрдогана. Активизировать дипломатическое и военно-техническое сотрудничество с главным внутренним врагом Эрдогана — Рабочей партией Курдистана, то есть начать действовать с турками их же методами.
Пятое: использовать военно-дипломатические возможности России, чтобы термин «пантюркизм» не вышел за границы самой Турции. Слабость турецкой экономики, отсутствие собственных энергоресурсов — это основные минусы, которые требуют тщательного изучения российскими специалистами и выработки необходимых контрмер.
Шестое: скорректировать стратегию национальной безопасности страны, касающуюся наших геополитических интересов в Закавказье и Средней Азии. Важно сосредоточиться на Закавказском и Центрально-Азиатском регионах, всячески препятствовать созданию протурецкого союза, поставив четкий ультиматум государствам — участникам ЕАЭС и ОДКБ. В противном случае ввести для них строгий визовый режим, лишить льготных цен на энергоресурсы и значительно сократить возможность трудовой миграции.
Концепция внешней политики России, подписанная президентом Владимиром Путиным в 2016 году, подразумевает «упрочение позиций Российской Федерации как одного из влиятельных центров современного мира», и в частности «углубление и расширение интеграции в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) с Республикой Армения, Республикой Белоруссия, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой. Россия выступает за качественное развитие ОДКБ, превращение ее в авторитетную многофункциональную международную организацию, способную противостоять современным вызовам и угрозам в условиях усиливающегося воздействия разноплановых глобальных и региональных факторов в зоне ответственности ОДКБ и прилегающих к ней районах».
Учитывая все вышеизложенное, новый геополитический вызов требует от России активных действий уже сегодня. Только от нас зависит, вернется ли Россия на границы Российской империи, или ее место займет Новый Туран 2.0.
Руслан Темирбулатов, кандидат экономических наук
«Неоосманизм» и строительство вооружённых сил Турции (2019)
Полковник О. Танин,
полковник Э. Сивовок,
полковник Т. Касымов
Идея А. Давутоглу заключается в позиционировании республики в качестве «центральной державы», расположенной в «стратегической глубине» Евразии на исторически сложившихся линиях коммуникаций между Европой и Азией, с выходом к четырем морям (в противовес принятым в НАТО взглядам на Турцию, как на «фланговую страну»). Данный подход, по сути геополитический, позволил определить роль и место страны в системе международных отношений как «ключевые» для обеспечения стабильности на Ближнем Востоке, в Черноморском и Средиземноморском регионах. 
Эта своеобразная претензия на субконтинентальное лидерство, озвученная через национальные научные круги, вскоре была подхвачена официальной Анкарой и положена в основу военно-политического курса на долгосрочную перспективу. При этом для легитимации притязаний турецким руководством используется «историческое обоснование», базирующееся на выстраивании аллегорических «параллелей» между Турецкой Республикой и бывшей Османской империей. Одновременно государственная пропаганда «играет» на присущих современному турецкому обществу ностальгических настроениях, связанных с размышлениями «об имперской нации, незаконно лишенной своих завоеваний, недовольной положением и ролью в мире».
Идеологическим обоснованием «нового османизма», «неоосманизма», выступает противопоставление былой мощи Турции, как ведущей державы континента на протяжении более чем 300 лет, и роли «второго плана» в современном мире, отводимой стране США и их основными европейскими союзниками.
Запрос на исправление такого положения вызвали к жизни обновленный турецкий национализм и предложенная А. Давутоглу теория, которые нашли отклик в народных массах. Этот «пассионарный импульс» удалось использовать для продвижения своих политических идей, основанных на положениях «неоосманизма», бывшему премьер-министру страны Реджепу Тайипу Эрдогану победившему в итоге в борьбе за президентское кресло. С помощью машины государственной пропаганды Р. Эрдоган за время своего правления смог добиться глубокого внедрения в общественное сознание республики концептуальных положений «неоосманизма», что, в свою очередь, привело к изменению в нужном президенту ключе мировоззренческих и поведенческих установок граждан, формированию у них готовности поддерживать радикальные меры действующих властей страны.
 |
| Районы возможных турецких территориальных претензий |
Усвоение населением «духа неоосманизма» настолько велико, что, по оценкам как национальных, так и зарубежных специалистов, в случае возможного прихода к власти оппозиционных кругов они вынуждены будут достаточно продолжительное время сохранять неизменным существующий внешнеполитический курс.
Активно действуя в условиях становления многополярного мироустройства, турки полагают возможным постепенно вывести Анкару на роль одного из ведущих игроков в международной политике и, освободившись от зависимости от Запада в определении внешнеполитического курса, стать «важнейшим политическим субъектом нового мира». Вместе с тем руководство страны не исключает использование для устранения «препятствий развития» в том числе и военной силы.
Промежуточной целью на пути «возрождения нации» турецкие политики обозначили «формирование связи Балкан с Кавказом через Черное море» с закреплением за Турцией статуса «центрального государства» региона, своего рода транспортного, культурного и энергетического «хаба» между Европой и Азией.
Одновременно предполагается коррекция векторов внешней политики в интересах наращивания влияния Анкары в регионе с постепенным выходом за его пределы. При этом важнейшими направлениями деятельности руководства республики считаются: недопущение создания независимого курдского образования вблизи своих границ; укрепление торгово-экономических связей с богатыми углеводородными ресурсами странами и обеспечение стабильных поставок нефти и газа в Европу; привлечение инвестиций в национальную экономику; расширение взаимодействия с тюркскими государствами, а также урегулирование кипрской проблемы. Одной из особенностей «постпереворотного» периода (после июля 2016 года) стало охлаждение отношений с Европейским союзом.
Проведенный в Турции референдум (апрель 2017 года), в ходе которого большинство граждан (свыше 51%) поддержало инициативу внести изменения в конституцию республики, стал решающим этапом активной и целенаправленной политики президента Р. Эрдогана по реорганизации системы государственного управления. Это позволило Анкаре активизировать усилия по укреплению своих позиций на Ближнем Востоке, в Африке, республиках Закавказья и Центральной Азии. Одновременно на высшем уровне ставится вопрос о пересмотре отношений с Евросоюзом, включая определение целесообразности возобновления попыток вступления в него Турции.
Кроме того, в ноябре 2017 года Анкара ввела в сирийскую провинцию Идлиб так называемые силы контроля деэскалации (в соответствии с «астанинским» соглашением всего развернуто 12наблю-дательных пунктов по периметру зоны деэскалации «Идлиб»). Расширение данной зоны было осуществлено в ходе операции «Оливковая ветвь» (январь-март 2018 года) по захвату курдского кантона Африки.
В Ираке Анкара стремится не допустить дальнейшего становления курдской государственности на севере этой страны и ее последующего распада на этноконфессиональные образования. Турецкое руководство опасается, что возможное отделение Курдского автономного района (КАР) от Ирака приведет к росту сепаратизма на территории самой страны. В связи с этим турки продолжают наращивать свое военное присутствие в КАР.
Низкие темпы роста национальной экономики, высокий уровень безработицы, повышение террористической угрозы и в целом слабо прогнозируемое развитие обстановки в регионе вынуждают Турцию развивать торгово-экономические связи с богатыми углеводородными ресурсами странами для обеспечения стабильных поставок нефти и газа в Европу. В этих целях активизировано сотрудничество с Азербайджаном, Туркменистаном, Казахстаном, Ираном, Ираком и Катаром.
В соответствии с положениями «неоосманизма» последовательно укрепляются позиции Турции в исламском и тюркском мире. Наращивается сотрудничество с тюркоязычными государствами, которые представляют интерес в качестве перспективного рынка сбыта продукции и источника бесперебойных поставок энергоресурсов. При этом турки активно используют Совет сотрудничества тюркских государств (Тюркский совет).
Анкара отмечает высокий потенциал развития экономических отношений между странами-участницами в первую очередь с учетом обширных запасов природных ресурсов. В рамках деятельности Тюркского совета турецкое правительство стремится к расширению отношений в таких областях, как культура, образование, энергетика, строительство, транспорт, связь и туризм. 
Турция фактически возглавляет деятельность тюркских государств в культурно-образовательной сфере. Основную роль в этом процессе играет Международная организация по совместному развитию тюркской культуры и искусства («Тюрксой», создана в 1993 году). Во всех странах Центральной Азии, кроме Узбекистана, создана сеть турецких лицеев и филиалов университетов, открыты курсы турецкого языка и центры компьютерной грамотности.
По замыслу идеологов «неоосманизма», после достижения в среднесрочной перспективе Турецкой Республикой регионального лидерства неизбежно встанет вопрос о расширении национальных геополитических устремлений на сопредельные страны, территории которых ранее входили в состав Османской империи. При этом не исключается предъявление к ним в той или иной форме территориальных претензий, реализация которых может стать важнейшей задачей национальных вооруженных сил.
Вместе с тем в правящих турецких кругах существует однозначное понимание, что ожидающийся рост влияния республики в международных делах неизбежно вызовет к жизни противодействие Вашингтона, не собирающегося уступать «пальму первенства» ни на региональном уровне, ни, тем более, в глобальном масштабе.
В настоящее время американцы заинтересованы в сохранении союзнических отношений с Анкарой, свободном использовании авиабазы Инджирлик и ряда других ее объектов вооруженными силами США. Негативное влияние на развитие турецко-американских связей оказывают расхождения в подходах к урегулированию ситуации в Сирии, сотрудничеству с сирийскими курдами, оценке соблюдения прав и свобод СМИ и независимости судебной системы Турции, а также отказ Белого дома от экстрадиции исламского проповедника Ф. Гюлена, обвиняемого турецким руководством в подготовке предотвращенного путча.
Дополнительным деструктивным фактором в данной области выступает позиция США по вопросу российско-турецкого военно-технического сотрудничества (закупка ЗРС С-400). Стремясь принудить Анкару к расторжению сделки, Вашингтон не только выражает намерение отказаться от поставок Турции многофункциональных истребителей F-35, но и не останавливается перед угрозами пересмотреть формат участия республики в НАТО.
Вне зависимости от позиции США и Североатлантического союза турецкие власти полагают развитие национальных ВС инструментом гарантированного обеспечения реализации проводимого в рамках «неоосманизма» внешнеполитического курса. Строительство вооруженных сил Турецкой Республики осуществляется в соответствии с долгосрочной программой, рассчитанной на период до 2033 года (принята в 2013-м). Ее целью является создание высокомобильных, оснащенных новейшими образцами вооружения и военной техники (ВВТ) войск (сил), предназначенных в первую очередь для ведения военных конфликтов боевым составом мирного времени.
Командование ВС Турции, исходя из прогнозируемого характера возможных военных действий как экспедиционных и ведущихся против уступающего в техническом отношении противника, уделяет приоритетное внимание повышению амфибийно-десантных возможностей ВМС при одновременном уменьшении численности соединений (воинских частей) сухопутных войск, и в первую очередь в интересах приобретения временно создаваемыми тактическими (оперативно-тактическими) группами (группировками) возможностей «проецирования силы».
Универсальный десантный корабль «Анадолу» (стандартное водоизмещение 27 500 т), который строится по проекту испанского УДК «Хуан Карлос I», представляет собой универсальную амфибийно-десантную платформу, способную доставить и обеспечить функционирование органа управления оперативно-тактического уровня и значительной части боевых и обеспечивающих сил и средств (включая армейскую авиацию) в зону конфликта низкой интенсивности.
Возможности УДК органично будут дополнены потенциалом универсального судна материально-технического снабжения «Димдег» (водоизмещение 22 тыс. т), способного разместить пункт управления и медицинскую часть. Обе единицы планируются к поставке флоту в 2021 году.
В сухопутных войсках наращивается количество формирований специального назначения за счет реорганизации ряда мотопехотных соединений в бригады коммандос. По взглядам турецкого командования, подразделения СпН являются наиболее эффективными для противодействия курдскому сепаратизму внутри страны, а также для решения широкого круга задач за ее пределами, в первую очередь в Ираке и Сирии.
Оснащение СВ ВВТ осуществляется с учетом опыта боевых действий в Сирии. В операциях «Щит Евфрата» и «Оливковая ветвь» были понесены крупные потери бронетанковой техники. В связи с этим турки придают большое значение обновлению танкового парка, большую часть которого составляют устаревшие американские (М48, М60) и немецкие («Леопард-1») машины. Для исправления сложившегося положения предпринимаются меры по оснащению имеющихся образцов системами активной защиты. Одновременно ускорены работы по принятию на вооружение танка «Алтай» национальной разработки.
Для повышения подвижности и защищенности мотопехоты разработаны боевые бронированные автомобили «Кобра-2» и «Кале».
Военно-воздушные силы будут играть в ВС Турции вспомогательную роль, решая преимущественно транспортно-десантные задачи и обеспечивая непосредственную огневую поддержку малых тактических групп в боевых действиях низкой интенсивности. Основные усилия министерства национальной обороны республики в данной области сосредоточены на развитии военно-транспортной авиации: модернизация самолетов С-130, закупка А.400М, а также повышении возможностей ПВО. При этом ожидается, что с получением от Российской Федерации зенитных ракетных систем С-400 «Триумф» турецкие ВВС также смогут осуществлять нестратегическую ПРО. Одновременно Анкара рассчитывает преодолеть вызванные закупкой российского вооружения разногласия с Вашингтоном и реализовать планы по оснащению тактической авиации американскими истребителями F-35.
Строительство ВС Турции осложняется финансовыми ограничениями (военный бюджет на 2019 год составляет 8,3 млрд долларов против 11,1 млрд в 2018-м), вызванными экономическим кризисом в результате «охлаждения» отношений с Соединенными Штатами. Также сохраняется негативное влияние последствий попытки военного переворога (июль 2016 года). В результате проведенного расследования в 2018 году из рядов вооруженных сип было уволено около 6,2 тыс. офицеров, в том числе и высшего командного состава.